Шерхан

Сегодня, если верить документам, у матери день рождение, по этому поводу были куплены сто одна красная роза. Банально, но ничего другого в голову не пришло. В цветочном магазине на меня заинтересованно косились, наверное, думали, что для девушки."

"Иду между могил, всматриваюсь в памятники, ищу глазами знакомую фамилию. Торможу, увидев неподалеку мужичину, который спокойно убирается на могиле, ставит в кованую вазу тоже красные розы. Интуиция подсказывает мне идти в этом направлении, и, подойдя к оградке, читаю на памятнике: Рудова Татьяна Романовна.

Мои поиски подошли к концу. Под ногами хрустнул гравий, мужчина оборачивается, удивленно рассматривает мое лицо, скользнув внимательным взглядом по букету и его губы трогает понимающая улыбка. Кажется, без каких-либо объяснений он понял, кто я такой.

Первое желание, как у маленького ребенка, развернуться и уйти от этого места. Далеко и подальше. Но пересилив себя, делаю шаг, прохожу мимо Рудова, а это был именно он, замираю перед могилой, жадно рассматривая изображение на черном граните.

Она смотрит на меня с озорным блеском в глазах, с хитрой улыбкой. Наверное, такой была до встречи с Хищником. Он ее сломал, вряд ли после него Татьяна смотрела на мир с таким озорством, как на портрете памятника.

Кладу цветы возле светильника, в котором горела свеча, незаметно касаюсь пальцами золотых букв ее имени, чувствую, как по щеке скользит предательская слеза. Какой-то сентиментальный стал, мать его! Почти готов простить ее предательство, но обида не дает это сделать здесь и сейчас, во мне еще живет маленький Ярик, от которого мать отказалась сразу же после рождения.

Тру ладонями лицо, выпрямляюсь. Нужно уходить, у меня не было цели присаживаться на скамейку и предаваться грусти, ибо никаких воспоминаний с этой женщиной у меня не было. «Спасибо, что родила», — шевелю губами, отворачиваясь от памятника, встречаюсь с глазами Рудова.

— Егор Вадимович, — он протягивает мне руку.

— Ярослав, — пожимаю широкую ладонь с огрубевшей кожей. — Спасибо.

— Она, конечно, совершила много ошибок, но некоторые были не по ее воле, — склоняет голову набок, задумчиво рассматривает мое лицо. — Когда я узнал, что ребенок жив, что он не от меня, я потребовал у Тани его забрать, — грустно усмехается, я иронично качаю головой. Наверное, он хороший мужик, возможно стал бы мне отличным отцом. Но это всего лишь предположения.