Шерлок Холмс и доктор Ватсон

В один из субботних вечеров состоялось вступление МакМердо в Вермисскую ложу. Он думал, что его примут просто, без особой церемонии, ведь он уже давно член Ордена вольных братьев, но в Вермиссе был свой обряд вступления, которым все гордились и соблюдали неукоснительно. Собрание проходило в Клубе Союза, в церемониальном зале. В ложе насчитывалось человек шестьдесят – семьдесят, но всего в долине вольных братьев было гораздо больше – ложи имелись еще в нескольких городках по ту и другую сторону горной гряды.

Когда затевалось что-то серьезное, приглашались исполнители из других лож, чтобы местные жители не могли их опознать. Общее же число скауеров во всей округе было более пятисот.

Братья сидели в большом зале вокруг длинного стола. В стороне стоял стол поменьше, нагруженный батареей бутылок и бокалов, куда вожделенно устремлялась не одна пара глаз. МакГинти сидел во главе стола в плоской черной бархатной шапочке, как будто приклеенной к его густой черной шевелюре, на шее повязана яркая лиловая лента – ни дать ни взять пресвитер, возглавляющий некий дьявольский ритуал.

По правую и левую руку от него сидели высшие чины ложи, среди которых выделялось красивое лицо Теда Болдвина. Каждый носил либо шарф, либо какой-нибудь медальон – отличительный знак должности.

Все это были по большей части люди зрелого возраста. Рядовые же братья были в основном молодые парни от восемнадцати до двадцати пяти лет, крепкие, решительные, готовые без колебания выполнить любое приказание старших.

Среди первых редкая физиономия не носила отпечатка злобной, жестокой натуры, закон для которой не писан; глядя же на рядовых членов, с трудом верилось, что эти юнцы с честными открытыми лицами были бандой отпетых убийц, достигших такой степени морального падения, что их чудовищное занятие было для них источником какой-то патологической гордости.

Испорченность этих отщепенцев зашла так далеко, что они ощущали себя благородными мстителями, когда впятером нападали на беднягу, не причинившего им никакого зла и которого они зачастую не видали никогда в жизни. Прикончив свою жертву, они еще затевали спор, кто нанес последний, смертельный удар, а потом бахвалились и потешали компанию, вспоминая, как кричал и корчился убиваемый ими человек.