Шерлок Холмс и крест короля

На деле же все оказалось сложнее. Ведь Лондон уже наводнили вражеские шпионы всех видов и мастей. Даже если не принимать в расчет предателей из числа соотечественников, любой из проживающих в Англии граждан нейтральных государств мог сочувствовать германской стороне. Каждый раз, покидая квартиру на Бейкер-стрит, Холмс и я думали о том, не идет ли следом соглядатай.

Двоих молодчиков, постоянно ходивших за нами по пятам, мы вычислили достаточно быстро. Обвинить их в нарушении закона было трудно, да и в любом случае, по справедливому утверждению Холмса, держать шпионов в поле зрения куда полезнее, чем за решеткой.

Место арестованных непременно займут другие, и будет скверно, если мы заметим это слишком поздно.

Одним из немецких наймитов был тучный молодой человек, краснолицый и одышливый. Изображая конюха, направляющегося в парк, он часто появлялся в кепи и гетрах близ Корнуолл-Террас именно в тот момент, когда Шерлок Холмс садился в кеб. Проводив великого сыщика взглядом, толстяк переходил дорогу и поворачивал в противоположную сторону, к Мэрилебону.

Мы не могли выдвинуть против него никаких обвинений и все-таки знали наверняка, что он шпион. Вахту у него принимал другой тип, который нередко выруливал на велосипеде на угол Парк-стрит рядом с кебом Холмса. Судя по темным волосам и заостренной бороде, словно тронутым изморозью, он был гораздо старше своего полнотелого сообщника, однако двигался чересчур резво для столь преклонных лет, что позволяло заподозрить его в маскараде. Так или иначе, никто не смог бы пригрозить ему за это расстрелом.

Мы почти никогда не мешали соглядатаям заниматься своим делом. Лишь однажды, в один из первых дней войны, я вздумал вывести на чистую воду громадного рыжеволосого детину с типично немецкой физиономией, причем сделал это главным образом для того, чтобы умиротворить миссис Хадсон, нашу мнительную квартирную хозяйку. Холмса дома не было, а «шпион» оказался переодетым сержантом из управления уголовных расследований, приставленным к нам для нашей же безопасности.

Нечего и говорить, эта ошибка, допущенная мною от чрезмерного усердия, немало позабавила моего друга.

Письмо, в котором Холмс осуждал бессмысленность войны, в назначенный день появилось в газете «Морнинг пост». Оно было написано достаточно прочувствованно, чтобы показаться неискушенному читателю абсолютно убедительным. Я даже опасался шквала ответных гневных посланий от воинственных патриотов, но такового не последовало. В ту пору страсти еще не успели накалиться.