Справа от меня восседал какой-то немолодой толстяк.
Пузана, кажется, совершенно не интересовала моя персона. Как и личность сухопарой мадам, сидевшей с ним в соседстве по другую руку. Гораздо сильнее нашего «ухажёра»
увлекала истекающая соком буженина, лежавшая на блюде прямо по курсу. Ну и, конечно, фужер с вином, который «официанты» не успевали пополнять. Ибо дядька запивал им яства, как обычной водой, и, что характерно, даже не особо пьянел. По крайней мере, пока.
Я мысленно содрогнулась, отмечая прожорливость и какую-то абсолютно нереальную бездонность желудка соседа, но решила, что оно даже хорошо, что ему есть, чем заняться.
Хоть с разговорами не лез.
А вот слева от меня посадили Ральфа. Какое-то время он посвятил обслуживанию жены, которая самой примерной паинькой скромно заняла стульчик дальше. А потом его внимание обратилось ко мне. И вот его игнорировать не было никакой возможности.
- Корин, вы чем-то расстроены? – брат моментально прочувствовал моё состояние.
- Нет, что вы, Ральф. – пришлось сделать очередное усилие и изобразить улыбку. – Просто немного растерялась. Вы же знаете, это мой первый выход в такой широкий круг за долгое время.
Рассказывать ему о своих проблемах я сейчас точно не собиралась. Во-первых, это было бессмысленно. Ральф всё равно ничего бы не смог изменить. Во-вторых, не хотела его огорчать.
Ну и, в-третьих, не собиралась тешить злорадство снохи лишним подтверждением того, что ей всё же удалось нанести мне чувствительный удар.
Что говорить, уела меня эта стерва. Мы обе точно знали, осуждение со стороны дамской части общества – её рук дело. Но всё это было абсолютно недоказуемо.
Так что, ещё одно усилие, и я затолкала в рот кусочек мяса.
- Ничего, дорогая Корин, это волнение пройдёт. Вам просто нужно чаще выезжать в свет. А
сейчас извольте сделать глоток вина, чтобы прогнать бледность с вашего очаровательного лица.
– брат приглашающе приподнял свой фужер.
Как ни странно, совет Ральфа помог. Вино вместо того, чтобы опьянить (согласно своему прямому назначению), напротив, отрезвило, прояснило сознание, уняло внутреннюю дрожь. Я
теперь даже могла относительно спокойно разглядеть обстановку и заметить кого-то, кроме соседей по столу.
Уши отложило, из головы исчез назойливый звон. До меня стали доноситься обрывки чужих разговоров.
