- Что вы имеете ввиду? – продолжила мадам, взглядом вопрошая у меня, что, мол, всё это значит.
Я так же молчаливо изобразила успокоительную гримасу и с интересом воззрилась на своего собеседника, приглашая её сделать то же самое.
- Мама, я хочу сказать, что необыкновенно рад тому обстоятельству, что и в нашей провинции имеется человек, опередивший свою эпоху. Уникальный творец, имя которого известно только нашей прекрасной мадам Корин. Но она отказывается его называть. Может быть, вам удастся уговорить её открыть эту тайну?
И умел же этот юный интриган накалить обстановку! Вот уж, где талантище! Все носы, все взгляды были устремлены на нас.
Зал затих в натянутом, напряжённом ожидании.
Любопытство слушателей раздулось до пределов помещения и грозило вот-вот разнести его стены на крошки, щепки и лоскуты.
- Ох, и раззадорили же вы нас! – Кларисс немного театрально всплеснула руками и искристо улыбнулась мне:
- Корин! Что же такого вы показали Ноэлю, что привело его в подобное восхищение? Я
давно не припомню, чтобы мой сын был так возбуждён.
Я выдержала необходимую убедительную «станиславскую» паузу, обводя взглядом присутствующих и отмечая, как вытянули шеи и щурят очи мои «доброжелательницы», с какой заинтересованностью поглядывают оставшиеся в строю мужчины… Рози так вообще –
отдельная песня.
Сноха застыла, перестала шевелиться. Только глазки ехидные, радостные продолжали хаотично двигаться, перескакивая с одной фигуры нашего солирующего трио на другую.
Из её рта даже неприлично высунулся кончик языка – настолько родственница затаила дыхание в ожидании того, как прямо сейчас я захлопну дверцу её мышеловки.
Потрясающая, я бы даже сказала фантастическая наивность. Особенно после нашей кулуарной «встречи». Хотя, скорее всего, Рози просто уверовала, что пылкий юноша, с которым я могла поделиться новостью о своём рукоделии, неосторожно сыграл ей на руку, затеяв этот разговор на глазах у всех.
(Про моего туза в рукаве, имевшегося в заначке, сноха сном-духом не ведала.) И теперь я буду вынуждена открыться и окончательно похоронить себя в этой битве.
- Ну что ж, готовься к болезненному приземлению, дорогая родственница. – мысленно усмехнулась я и потянулась к своим волосам. Лицо Ральфа при этом необыкновенно вытянулось, а глаза превратились в плошки:
- Мадам Кларисс, речь шла вот об этом цветке.
