Парторг, ежкин хвост, в дворянском собрании – не меньше. Откуда только такое пафосное красноречие образовалось? Но, ведь оно как: чем туманнее, «громче» и непонятнее риторика, тем она эффективнее воздействует на подкорку неподготовленного слушателя. Сработало же!
Так вот, о чём это я… Да. Окончание вечеринки.
Подаренную орхидею установили на специальную подставку, красиво облагороженную густым мрачновато-зелёным мхом. Всю конструкцию Кларисс немедленно велела водрузить на самое видное место. Подставка прилагалась комплектом к цветку.
А вот на стеклянный купол, которым неплохо было бы защитить сию композицию от пыли (ну и просто для эффектности), честно признаться, я маленько зажлобилась.
Мне такая роскошь пока была не по карману, а Ральф на тот момент ещё не предполагал, что его ожидает подобное представление. Зато это полезное приспособление нашлось у нашей доброй хозяйки. В общем, не знаю, какой ценный предмет в интерьере дома до сего времени укрывал этот купол, но теперь он, тончайшим, абсолютно прозрачным пузырем, оберегал нежную ветку орхидеи, позволяя видеть каждую прожилку на листах, каждое пятнышко на лепестке, наблюдать малейшие переходы тонов от темной серединки к светлым краям цветка.
Очень благородно получилось и изысканно.
Кларисс стала единственной обладательницей недоступной другим роскоши, что несомненно тешило самолюбие женщины. Ноэль своим предложением с выставкой виртуозно создал ситуацию дефицита для работ Ральфа, и это моментально взвинтило их ценность в глазах общества.
Так что, остальным пока приходилось только облизываться и завистливо поглядывать на Лапьеров.
С пледом всё тоже вышло удачно, хоть и не так, как я планировала. Лишних глаз рядом не оказалось – они были слишком заняты другим. Наш юный друг, как только я приоткрыла упаковку, пришёл в неописуемый восторг и уставился на меня совершенно щенячьими глазами.
- Молодой человек, – я спрятала улыбку в напускной строгости тона, - это что вы сейчас пытаетесь мне донести?
- Нет-нет, на подарок для Мариэль я ни в коем случае не претендую.
– Ноэль, сверкая белизной зубов, выставил руки в примирительном жесте, - Но вот если бы когда-нибудь, хотя бы на день рождения… - он кротко-мечтательно закатил глаза, - у меня появилась такая уютная вещь, я был бы самым счастливым именинником на свете.
Я только руками развела. Этот обаятельный пижон, сердцеед, эрудит, хитрюга и большая умница в душе оказался просто ласковым ребёнком.
