– Ральф, до того хмуро слушавший длинную речь барона, просветлел лицом, - В отношении Мариэль вы можете полностью рассчитывать на нашу помощь. Мы с сестрой с радостью примем девочку в свой дом на любой срок, который вам потребуется, чтобы навести приемлемые для ребёнка условия жизни. Правда, Корин?
- Это даже не обсуждается. Я просто не прощу Андрэ, если он отважится везти с собой
Мариэль в никуда или доверит оберегать её здесь кому-то другому.
- Благодарю вас, друзья. Нисколько не сомневался, что ваш ответ будет именно таким.
–
барон устало улыбнулся, замолчал, чуть опустил голову и уставился немигающим взглядом в какую-то точку на столе.
- Это, понимаю, не всё? – прервала его задумчивость я, - Вас ещё что-то сильно беспокоит.
Признавайтесь.
- Не беспокоит, мадам Корин. Не беспокоит, а бесконечно огорчает. – медленно заговорил он, - Когда я ехал сюда, то совсем не ждал, что обрету здесь друзей, которые станут мне так дороги. Людей, с которыми мне не захочется расставаться. – барон посмотрел на меня так пронзительно, что кончики пальцев похолодели.
И я не выдержала, отвела глаза.
- Андрэ, вы тоже стали для нас близким человеком, и ваш отъезд заставит нас печалиться.
Но ведь останется возможность поддерживать эту тёплую связь, и вы сможете приезжать сюда, когда появится такая возможность, и… - расстроенный Ральф продолжал искать какие-то утешительные аргументы.
А мы с бароном сидели, не смея больше ничего сказать друг другу, проникаясь новым пониманием… Расставанием. И это было так странно, так необъяснимо – расставаться сердцем там, где ещё и встречи не случилось.
Где не сказано важных слов и нет никаких обещаний –
только хрупкие, едва уловимые… даже не чувства - ощущения. Потаённые, глубокие, которые до сих пор никто не стремился ни торопить, ни обнажать.
Жизнь потекла своим чередом. По большому счёту она была прекрасной: все мои собственные самые смелые замыслы обретали зримые очертания, солнышко светило, Ральф увлечённо корпел в мастерской, а я ему активно помогала, попутно борясь с поселившейся в душе хмарью.
Сердцу было жаль того чудесного, что могло бы с ним произойти, но чему, видимо, не суждено сбыться. Барон Андрэ де Вильом оказался слишком порядочным человеком, чтобы обрекать свою избранницу на судьбу декабристки. Мне показалось, что он озвучил для нас свои грядущие сложности не только для того, чтобы предупредить о большой заминке в совместных бизнес-проектах. Но и чтобы, как будто я о них просто узнала.
