Иначе, как дворцом, эту махину и назвать было невозможно!
Огромное сооружение, украшенное всеми возможными скульптурными фенечками, названий большинства которых я даже не вспомню. И пока разглядывала все эти замысловатые гипсовые завихлюшки в ожидании того, что нас проводят внутрь сего монументального сооружения, вдруг увидела, как в нашу сторону направляется Андрэ.
Я не знала, будет ли он здесь. Ральф как-то оговорился, что в этот дом просто так не приглашают. И действительно, судя по первому впечатлению, публика в поместье собиралась несколько иного порядка, чем на какие-то «посиделки у Рози».
Ещё дома иногда размышляла о том, как теперь будет складываться наше общение с бароном. Как мы будем себя вести, что я почувствую, встретившись с ним снова.
Версии были разные, но только не то, что произошло на самом деле.
Единственным желанием сейчас, когда я наблюдала приближение Андрэ, было уткнуться куда-нибудь лицом, чтобы его никто не видел, и хохотать…
38
Это ж как, видать, основательно допекли барона своей активностью дамочки, не позволяя на балу у Лапьеров присесть ни на минуту, что он отчаялся на такой шаг! Андрэ не просто решил, по моему примеру, прикинуться «подвёрнутым на ногу» и получить железную отмазку от танцев.
Он пошёл дальше и для пущей убедительности придумал вооружиться тростью. И
теперь топал к нам, с лучезарной улыбкой опираясь на свой элегантный костылик и старательно «хромая».
Но я-то видела, что он ту хромоту только изображает. Меня ж не проведёшь – сама занималась ровно тем же самым, только с максимально доступной моим скромным талантам степенью изящества.
- Боже, друг мой, что с вами?! – обеспокоенно воскликнул Ральф, выступая барону навстречу, - Неужели травма?
- Нет, дорогой брат. – сдавливая рвущийся наружу смех, тихо-тихо пробулькала я, - Это господин барон пытается выхлопотать себе легальный пропуск на «скамейку запасных», билетик в зрительный зал.
- Что, Корин? – Ральф всё же услышал мои судорожные всхлипы. Хорошо, хоть не разобрал ни слова.
- Я говорю, как печально, что наш друг тоже так неосторожно лишился столь восхитительного удовольствия, как танцы.
– с нарочито сокрушённой физиономией сообщила я и выжидательно уставилась на объект своего «безграничного сочувствия».
- Э-э… неудачно поскользнулся. – немного смутился барон.
- Ага, любимый пони оказал ожесточённое сопротивление и в знак протеста против эксплуатации свободных парнокопытных оттоптал любимую мозоль. – нет, вслух я этого, конечно, не сказала.
