Строгая бабка Эмбер непреклонно заявила, что выходить из нашего «лазаретного бункера» и контактировать с остальными жителями имения не следует ещё как минимум неделю. Ну тут даже не поспоришь. Ей, как человеку опытному, было известнее, насколько живучая эта зараза, и какое время нужно отсидеться в карантине, чтобы она не поползла дальше.
Но это пережить было гораздо легче. Пусть мы всё так же давились горьким бабулиным зельем, а во флигеле по-прежнему курились травки. Теперь, вроде бы, даже чуть менее интенсивно, однако, большой разницы никто не почувствовал.
За эти дни все так основательно продымились, что буквально превратились в кур холодного копчения. Важно другое: мы уже не спасали умирающего, а лечили выздоравливающего. А это, согласитесь, великая принципиальная разница.
Анри оказался славным мальчишкой. Вот прям славным. И очень стойким. Чтобы это понять, довольно было посмотреть, как мужественно он боролся со своим недугом. К тому же, стало очевидно, отчего они сошлись с Ноэлем. Не приятельствовали, как соседи, а именно сдружились.
Светленький, неброский, просто очень приятный парень внешне разительно отличался от эффектного красавчика – Ноэля. Да и ядрёную харизматичность хулиганистого наследника
Лапьеров невозможно было сравнить с мягким рассудительным спокойствием моего племянника.
Но внутренними ключевыми качествами, они, пожалуй, были схожи, как близнецы-братья.
Понятия о благородстве, достоинстве – возвышенные, в силу возраста немного идеализированные - друзья явно имели общие.
А разницей темпераментов они, скорее, просто дополняли, уравновешивали друг друга. Оба ещё не научились аристократично лицемерить и мастерски держать, как его… покер фейс. Оба пока оставались собой и дышали чистой юностью."
"Таким, как Анри, наверное, в его годы был Ральф. Пока его не надломили, не вынудили смириться и идти против самого себя. И как же хотелось надеяться, что брат не допустит, чтобы сын повторил его судьбу.
Ладно, долго ли, коротко ли, наступил тот счастливейший миг, когда Эмбер с чистой совестью дозволила нам выйти из добровольного заточения.
К слову, Анри это сделал, хоть и шатаясь, под ручку, но уже на своих двоих. Разумеется, под восторженные вопли и счастливые слёзы всех обитателей имения.
А Ральф… Мы с Рози только успевали строжиться и отгонять его от себя и сына, чтобы он не бросился прямо сейчас обниматься и расцеловывать нас – немытых. Бабулю Эмбер счастливый отец, кажется, был готов просто понести на руках.
