Теперь мне с моими боевыми соратницами и помощницами из деревенских тружениц предстояло всё отмыть, водворить накупленное на места и финально обуютить наши хоромы. У
моего барона тоже навалилось дел с приёмкой стройматериала. На подводах, запряжённых приземистыми тяжеловозами, к месту будущего имения стали свозить обработанный камень и дерево. Пока всё так и сгружали в чистом поле.
К холодам рядом со складом планировалось сколотить времянку-сторожку, а сейчас охранять наши стройприпасы вызвался дед Марон. Мы особо не переживали за то, что найдётся какой-нибудь шалопут, готовый рискнуть схитить чего у своего хозяина.
Да и бревно – не коромысло, на плече не унесёшь. И склад наш хоть и в отдалении, но на открытом пригорке –
как на ладони. В общем, сторожа назначили, как мы думали, просто для формального соблюдения порядка.
А дальше было долгожданное заселение и семейный праздник по этому замечательному поводу. Ура, мы обрели, наконец, нормальное постоянное жильё. Мытарствам – конец.
Накрыли королевский стол, открыли вино и таяли, и млели душой.
Внутри как-то всё обмякло, растеклось. Всё же напряжение мы пережили колоссальное. И теперь было так хорошо просто расслабленно сидеть у камина, слушать задушевную трепотню участников нашей тёплой компании и вялым мозгом лениво размышлять о том, что впереди только зима, наполненная самым заурядным бытом. Может кому-то, кого он заел, это покажется сомнительной радостью. Для меня сие словосочетание сейчас звучало, как музыка.
Подумаешь, осталось всего-то придумать и заготовить каких-нибудь маринушек на зиму.
И
купленный картофель с луком просушить, да в погреб спустить. И пледов навязать. Ну и подушки же декоративные ещё не нашиты… ай, да в своём доме таких пальцев можно назагибать бессчётно. И всё равно, это уже семечки по сравнению с тем, что мы провернули."
"Гончарные страсти поблекли и отодвинулись на дальний план. У меня, но, как выяснилось, не у Андрэ. Как только в доме маленько устаканились новосельные волнения, он засобирался на разведку.
По некоторым характерным признакам я сразу догадалась, что он намылился туда, к ручью. Лицо-то мой благоверный постарался сохранить невозмутимым, но напряжённые спина и плечи, скупость движенй выдавали его с головой. Андрэ был собран, насторожен и готов к неожиданностям, как охотничий пёс у лисьей норы.
- Я с тобой. – не давая мужу шанса опровергнуть мои догадки, заявила ему.
- Корин, я против.
- Ну что сказать, это ты зря.
