О традициях, вековых ожиданиях и слабом человеческом зародыше
Размеренные шаги по каменным плитам коридора звучали удивительно мягко. Для человеческого уха так и вообще не слышно, но людей здесь не было.
Мощный мужчина, облаченный в кожаные тисненные доспехи, дошел до двери в зал, толкнул тяжелую створку и внутрь уже влетел. На черные как ночь крылья падал отсвет чадящих факелов, совершенно бессмысленных для присутствующих, но традиции есть традиции. Как распорядился Первый, так молчаливые слуги столетиями и меняют затухающие на новые.
— Я с новостями, — бархатно сообщил мужчина, зависнув ровно посреди квадратного во всех измерениях помещения. Несмотря на то, что на него смотрели со всех сторон, сам он не сводил глаз только с овального кокона, подвешенного прямо перед ним.
Несколько десятков фигур, свисающих с полотка, неохотно зашевелились. Один за другим праотцы разворачивали крылья, открывая сонные холодные лица. Их беспокоили редко и, если уж это случилось, значит произошло по веской причине.
— Говор-ри, Бар-рага, — зашептали самые нетерпеливые. Вестей ждали все, но многие уже не верили, что их принесут в ближайшее десятилетие.
— Теперь мы знаем за счет чего живут, а не умирают Холмы. Они используют кузнечиков…
Рассказ вампира, молодого по меркам присутствующих, длился не менее часа, скрупулезно описывая каждую деталь, каждую мелочь.
— … Менталист Трельяк, получивший помощь и ресурсы для внедрения на корабль, к сожалению, после своей фатальной ошибки на связь так и не вышел.
— Еще бы, — проскрипело из темноты. — За погибшего птенца его стоило бы высушить.
— А что о нем вспоминать? Люди хрупки, скорее всего он утонул, — добавили еще одно хриплое предположение из темноты.
Баррага уважительно выслушал комментарии и ответил все тем же ровным, не окрашенным эмоциями голосом:
— Он не был предупрежден о слежке и защищался. Это уникальный контакт, который правильно было бы использовать и дальше, тем более, что Летучий «прыгнул» недалеко от берега, а я не верю в легкую смерть человека такого уровня.
Но сейчас я предлагаю поставить на другую персону.
— Кхм-кхм. На человеческий хилый зародыш? Особь, едва вошедшую в самостоятельный возраст? Насколько мы помним, братья брали кровь у многих менталистов. Более подготовленных, взрослых. Чем все закончилось? Насколько мы помним, никто не выжил, никто не вернулся, чтобы рассказать хоть что-то полезное.
