Специфически грубые, низкие почти до баса звуки определялись даже в негромкой, короткой фразе. Значит все-таки он, с его неуемным интересом к моей якобы неопытности и желанием добиться своего любыми средствами.
А что, если сообщить ему, что уже встречаюсь с другим оборотнем? На этот вопрос ясного ответа я дать не могла. Мы изучали в университете психологию двуликих, но принципы мышления психопатов и маньяков нам не преподавали. В любом случае действовать придется сверхосторожно, так как молодой альфа, похоже, находится в отвратительном настроении.
Мой одинокий щуп, переключившийся на него, определил… нечто похожее на ярость.
Ящик, в котором я находилась, резко подняли и куда-то понесли. Вызвав у меня новую волну тошноты.
— Поганый день… Но хоть эта чика подвернулась, — снова раздался рядом голос Крейга. — Сеструху мою еще не нашли? А Патрицию? Чую, это они, сучки, виноваты. Сговорились между собой…
— Босс, мы их из-под земли достанем.
— Или я достану вас и это точно никому не понравится, — он хрипло и коротко хохотнул.
— Эй ты, усиль пост у дома отца. И не забывай отчитываться. Если Кларисса напакостничала, рано или поздно она придет просить защиты у папика. Ты не должен допустить их встречи, все ясно? Тащи эту дуру сюда, она может знать, куда исчезла грузовая машина с бабками. И прокатись еще раз до кабинета психолога, только не забудь взять новую дозу зелья. Если появится этот двинутый на голову урод, привези его живым и с целыми зубами. Ему сестрица многое могла рассказать.
Голос звучал все ниже, волк злился все сильнее, заводя сам себя.
Я слушала и не понимала. Как же так? Ладно, о ранении Клариссы полиция могла не сообщить, чтобы допросить ее до встречи с родственниками. Но в деле о пропавших призовых деньгах из хранилища я была совершенно уверена в вине Крейга. А теперь что получается? Кто-то, еще более хитрый, перехватил весь куш?
…Крысы потеряли деньги и репутацию, следовательно — они будут идти до конца и скоро заподозрят волков из-за застуканных на горячем лис-взрывников.
А у Крейга нет средств, чтобы подкупить свидетелей. Вырисовывался готовый рецепт полновесной клановой войны.
Если в этом виноват Владимир, то сейчас он… да! Он должен быть счастлив! В пепле его глаз на кладбище я увидела фанатичную решимость идти до конца, не обращая внимания на «случайные» потери. Как он сказал мне полчаса-час назад? Не жалей…
Ящик со мной встряхнули. Что-то загремело, металлически дребезжа, и замок на ящике открылся.
