Но не знаю как мы будем дальше без доверия. Я предлагал тебе стать моей девушкой и даже Тенью. Это связь ближе, чем в Отряде, а ведь я любому из парней полностью доверяю. Но не тебе…
— Не мне?!
— Ева, была информация о Владимире, которую ты от меня утаила?
Смена темы привела меня в замешательство.
— Ну-у. Эм. Кое-что, не касающееся расследования.
— Он подозреваемый. Человек, у которого были и мотив и возможности отомстить своим бывшим одноклассникам. Из-за того, что его влияние на Дюранов практически доказанный факт, Крейг утверждает, что волки вообще невиновны, а на них с сестрой было ментальное воздействие.
Тебя он, оказывается, выкрал в следствии «психического помешательства», называет себя пострадавшим и обвиняет полицию в побеге настоящего преступника.
— Но без нас он бы даже не узнал об участии Владимира! Это мы раскрыли дело.
— Ева, дело не в этом. Крейга я посадил, вернусь и семь шкур с него спущу. Дело в Трельяке. Ты знаешь о преступнике больше, чем говоришь. Скрываешь от меня, хотя я твой командир.
Ты выросла в уровнях, не сказав мне ни слова, и умалчиваешь о новых, очень подозрительных талантах, хотя мы с тобой близки. Или секс для тебя не причина доверять партнеру, как и служба не повод быть честной с братьями по оружию?
Мое щеки начали гореть.
Он был прав. Во всем. Если бы дело не касалось слишком непростой тайны.
— Я… опасаюсь, — живот скрутило. Интуиция билась в судорогах, пытаясь перехватить управление. Еще можно было выкрутиться, придумать ни к чему не обязывающее объяснение, но я уже все решила, падая в откровение с головой… В темный омут без дна.
— Мои ментальные возможности… несколько нестандартны.
— Уже понял.
Он обхватил меня за плечи, не давая отстраниться. Приходилось говорить, почти касаясь губами губ. Мешая теплоту дыхания. Слова застревали в горле, но синий взгляд не давал отвернуться и замолчать, словно под гипнозом вынуждая меня рассказывать правду.
— Я… не знаю кто я. Но мой уровень иногда резко прыгает вверх.
— О… Как у кузнечика?
Он криво усмехнулся. Поднял бровь, ожидая ответной реакции, отказов и протестов.
Но я молчала.
— Ева, ты серьезно? — его голос звучал странно глухо. — С этим не шутят.
Пару секунд я не могла выдавить ни звука. Горло пережалось, хватало только на слабые вдохи-выдохи.
— Ева!
Больше не в силах выдерживать темнеющий тяжелый взгляд, кусая губы, я спрятала лицо на его плече.
— Ясно, — глухо прозвучало сверху.
