Но не подавай на алименты, не жди от меня материальной помощи. Если обманешь и я получу бумагу по месту работы, ославлю тебя на весь мир – потребую сделать анализ крови, и он докажет, что Вадим родился невесть от кого.
– О нет, только не это! – заплакала Ксюша. – Не волнуйся, ты о нас более не услышишь.
Иван Гаврилович пошел к выходу, на пороге обернулся и сказал:
– Дура! Призналась бы честно: «Я беременна, жить негде, помоги, Ваня!» Я б тебя на руках носил и пацана воспитал. Любил я тебя. Так любил, что теперь меня от всех баб воротить будет.
Что до меня случилось, то быльем поросло, мы новую жизнь начали. Я все простить мог, но не ложь! А ты мне врала несколько лет про преждевременные роды… Я тебя, Ксения, ненавижу. Пусть все подлое, что ты сделала, вернется сторицей к твоему порогу. Ну зачем было говорить, что я родной отец Вадима?
– Ирина Альбертовна мне так посоветовала, – прошептала Ксюша, цепляясь руками за стол.
– Ну и хорошо она тебе подсказала? – спросил муж.
– Нет, – пролепетала Ксения.
– Извини, Ваня.
– Бог простит, – буркнул супруг-атеист. – Остался у меня один вопрос. Ты носишь на шее цепочку с кольцом, которая, похоже, тебе дороже всего, что я дарил. Мне ты сказала, что оно принадлежало матери, дескать, единственная оставшаяся от нее вещь. Но сейчас я вдруг сообразил: украшение вовсе не от нее. Его тебе биологический отец Вадима преподнес? Солжешь, я тебя прямо тут убью! Задушу!
– Да, – еле слышно призналась совершенно раздавленная Ксюша.
– Прости, Ваня, я его люблю. Очень старалась быть тебе хорошей женой, уважала тебя, но сердце мое навсегда отдано другому.
– Будь ты проклята! – прошипел Стебунков и ушел.
Ксения осталась одна с Вадимом и стала бороться с житейскими трудностями. Когда приходилось туго, кольцо Габриэля, единственную драгоценность, относила в ломбард. Копила деньги, выкупала и – снова закладывала. Кое-как она сводила концы с концами, но недавно упала на улице и сломала ногу. В травмпункте неправильно наложили гипс, поднялась температура, молодая мать терпела боль до последнего.
Потом свалилась. В больнице, куда Ксюшу доставила «Скорая», сказали, что у нее начался остеомиелит, и если бы не Ибрагимова, Жрачкина могла бы потерять ногу, даже умереть.
С тех пор Лейла взяла шефство над Ксюшей. Пристроила ее к себе в ломбард, сначала уборщицей, потом кладовщицей, в конце концов Ксения стала оценщицей. Оклад был не велик, но имелись возможности подработать.
