В базе данных московской прописки или какого-то учебного заведения, среди тех, кто долго лежал в больнице, преступил закон, не заплатил штраф за нарушение правил дорожного движения, в списке доноров… Мест, где остаются анкетные данные человека, много. В конце концов, можно порыться в социальных сетях.
– Надеюсь, шантажистка москвичка, – пробормотала я, – и будет несложно выяснить ее местожительство.
– Знаю ее адрес, – прошептала Зимина.
Я вздрогнула.
– Откуда?
– Рекомендацию ей писала по всей форме, – всхлипнула бывшая горничная, – с указанием паспортных данных.
Она мне документ дала. А потом я еще с Викторией разговаривала, нахваливала девицу: «Она живет в столице на бульваре Матросова, дом один, квартира один».
Я не поверила своим ушам.
– Ротова показала удостоверение личности?
Ирина кивнула. Я недоумевала. Преступница редкостная идиотка? Или невероятно наглая, самоуверенная барышня, считает, что может выкрутиться из любой патовой ситуации, и полагает, будто весь мир состоит из дураков? Впрочем, скорей всего паспорт фальшивый.
Но все равно надо съездить на бульвар Матросова. И лучше мне отправиться туда ближе к вечеру – навряд ли Ротова сидит днем дома. Правда, я думаю, по указанному адресу не найдется никакой Алены.
Я встала, сухо попрощалась с Ириной и хотела направиться к выходу, но Зимина схватила меня за руку.
– Дашенька, погодите!
Я вырвала ладонь из ее цепких пальцев, машинально провела рукой по юбке и спросила:
– Чего вы хотите?
– Вы мною брезгуете? – плаксиво заканючила Зимина.
– Видела, как сейчас ладошку-то вытирали. Пожалуйста, умоляю, никому не говорите про сифилис! Я сдаю анализы регулярно, ничего у меня нет, я здорова. Хотите на колени встану? Не ломайте мне жизнь!"
"– Не сомневаюсь, что от сифилиса вы излечились, – сказала я. – В наше время эта болезнь не фатальна, хорошо поддается лечению, не пятнадцатый век на дворе. Но куда деть моральную сторону вопроса? Вы должны были пообещать Алене содействие и тут же кинуться к Ивану Гавриловичу с рассказом о том, что в его дом с непонятной целью рвется дурной человек.
Однако вы предпочли поступить иначе – впустили, образно говоря, лису в курятник.
– По-вашему, я виновата в том, что они все умерли? – закричала Ира, забыв про посетителей кафе.
– Неужели вы думали, что Алена хочет попасть в дом Стебункова из нежной любви к нему? – усмехнулась я.
Ирина опустила голову, а я почти бегом поспешила к выходу. Продолжать беседу с Зиминой категорически не хотелось.
