Шесть тайных свиданий мисс Недотроги

Полугоблинша протянула руку с подсвечником, чтобы мне удобнее было читать.

— Хм, — сказала я. — А где у вас тут нормально включается свет? А то я себя чувствую казнокрадом, делящим добычу с сообщниками.

— Нам после вчерашнего свет и воду отключили. А окна только в кабинетах, — печально сообщила Лиза. — домовладелец сказал: «Пусть придет арендатор и объяснит что у него за проблемы с полицией». А шеф исчез, до больницы не доехал. Так что объяснять некому.

Ладно. Будем работать в тяжелых полевых условиях.

Учитывая, ЧТО он мог рассказать на допросе, психолог своим исчезновением меня буквально спасал. Все эти дни полной неопределенности я места себе не находила. Каждый день — как последний.

Если история уляжется и Владимир тихо вернется в свой кабинет, пожалуй, это будет первый сторонний человек, которому я смогу доверять и который шкурно заинтересован, как и я, не привлекать внимание сильных мира сего.

— Что там? — нервно спросила Лиза.

— Просит забрать кое-какие документы из стола. И… на некоторое время ваш шеф вынужден уехать. Он обязательно вернется, но придется немного подождать.

Секретарша качнулась, пришлось поддержать ее под локоть. Курносый носик жалостливо зашмыгал.

— Спасибо, спасибо, мисс. Конечно, мы дождемся хозяина. Секундочку, я открою вам его кабинет.

По коридору одна за другой шли три двери. Лиза метнулась к своему столу за ключом и громко протопала обратно.

Низенькая грубоватая девушка совсем не была похожа на ту яркую, полную нахальства особу, что тронула сердце изящного, сдержанного Джока. Надеюсь, сложные времена пройдут и она снова начнет улыбаться.

— Пожалте, мисс менталист. Только я тоже зайду, вы уж не обижайтесь. Хозяин не любит, чтобы без него сюда заглядывали, я и убираюсь при нем…

Девушка возбужденно болтала, пребывая в сильном стрессе. Шлейф грусти и смятения тянулся за ней плотным облаком. Но она продолжала защищать интересы босса, бросившего ее с котом в весьма затруднительной ситуации.

Первым делом секретарь сдвинула с окон тяжелые шторы, и в комнату хлынули потоки дневного света. Засияли корешки книг в пристенных шкафах, огромный письменный стол гордо выставил широкие изогнутые ножки из желтого ореха, длинная врачебная кушетка блеснула новенькой темно-коричневой кожей.