Шестерки умирают первыми

— И что же вы решили? — виноватым голосом спросил генерал, словно ему и в самом деле было ужасно неудобно, что вот такой уважаемый человек полковник Гордеев из-за глупого каприза генерала Заточного вынужден теперь подозревать в чем-то нехорошем своих любимых подчиненных."

"— А что мы можем решить? Проверять будем вдвоем с Анастасией. Русанова привлечем.

— Меня возьмете в компанию?

И снова Заточный повернулся к Насте и обогрел ее теплом своих желтых глаз. И снова она поежилась, как от озноба, потому что желтые тигриные глаза генерала Заточного вселяли в нее безотчетный страх.

— Конечно, добро пожаловать, — вымученно улыбнулась она.

— Отлично.

Заточный легко поднялся, словно в коленях у него были вмонтированы пружины, и сделал шаг в сторону двери. Потом остановился и обернулся к Насте:

— В котором часу у вас проводится утренняя оперативка?

— В десять.

— Сейчас четверть десятого. Где мы могли бы с вами побеседовать?

— Со мной?

Настя вздрогнула, как от удара током. Начинаются сюрпризы, с ужасом подумала она.

О чем может разговаривать с ней генерал из министерского главка? Будет выпытывать, что она знает про Игоря Лесникова и Юру Короткова? Про Юрку она знает практически все, но правильно ли будет рассказывать об этом генералу? Про Игоря, напротив, она знает очень мало…

— У вас отдельный кабинет, насколько я знаю. Я могу рассчитывать на чашку кофе?

— Прошу вас, Иван Алексеевич.

Она изобразила гостеприимный жест, пригласив генерала идти за собой.

У себя в кабинете она усадила его за свой стол, включила кипятильник, достала чашки, банку с растворимым кофе и коробку с сахаром.

— А вы где сядете? — спросил Заточный, оглядывая маленький кабинет.

— На стуле у окна. Здесь удобно.

— А почему не у стола, напротив меня? Здесь, по-моему, еще удобней.

— Слишком близко к вам. Это опасно, — улыбнулась Настя.

— Вот как? Почему же?

— Во-первых, вы генерал и руководитель из министерства.

— А во-вторых?

— А во-вторых, вы весьма привлекательный мужчина, и это меня настораживает.

— Вот, значит, как, — задумчиво произнес генерал. — Значит, меня не обманули.

— То есть?

— Мне говорили, что один из самых опасных приемов, которыми Каменская выбивает собеседника из седла, это ее фантастическая прямота. Она нарушает все конвенциальные нормы общения и говорит вслух то, что обычно никто никогда не говорит. В том числе она обычно не стесняется сказать человеку, что не верит ему.