Шестикрылый Серафим

Человек этот в вашем доме не боялся быть опознанным, в том числе и вами. Представьте себе, что кто-нибудь из соседей увидел бы его, по описанию их вы бы его узнали. Отсюда следует, что вы его никогда не видели и в вашем доме он не бывал. Таким образом, почти наверняка могу сказать: не ищите вора среди своих тогдашних знакомых.

— Тогдашних? Вы хотите сказать, что среди моих, нынешних знакомых может оказаться убийца Славы?

— Сашенька, в этой жизни может быть все, что угодно. Особенно если убийство было связано с работой по наркотикам.

Вы ведь все время интересуетесь этой проблемой? Стало быть, общались и общаетесь со многими людьми, так или иначе имеющими к ним отношение. Как знать, возможно, среди них и тот, кто убил Мишина. Как знать…

И тут я сказала:

— Евгений Карлович, а не могла это быть женщина?

Брадис недоуменно взглянул на меня:

— Женщина? Ну-на, ну-ка, поясните.

— Понимаете, — захлебываясь, заговорила я, — если Слава ждал на работе женщину, тогда понятно, почему он не хотел, чтобы ее видел дежурный.

Потому он и провел ее через паспортный стол. Отсюда же и чай с конфетами — это ведь так по-женски. Она могла отравить Славу, забрать ключи и передать их тому, кто украл потом чемодан. Он же и звонил мне по телефону. Ведь может такое быть?

Брадис немного помолчал, взвешивая мою новую версию. Потом заговорил, покачивая головой:

— Понимаете ли, Сашенька, я полагаю, вам не дает покоя мысль о Ларисе Семиной. Вы ее имеете в виду, я угадал? Мне это, честно признаться, не кажется очень убедительным.

Но даже если принять такой вариант, то не забывайте о, телефонном звонке насчет «Бахуса». Неизвестный разговаривал не с малограмотным дворником, а с дежурным сыщиком. И Никитин этот ему поверил сразу и безоговорочно. Звонивший знал, как, какими словами, понятными только милиции, надо пользоваться. Это означает, Сашенька, что звонивший — из числа тех самых «своих». Если допустить, что Лариса в этом все-таки замешана, значит, есть работник милиции, во-первых, связанный с наркотиками, а во-вторых, знающий как Мишина, так и Ларису, Но мне «женская версия», по правде сказать, представляется очень сомнительной. "

"— Ну почему же, Евгений Карлович?! Мы с вами понимаем, что убийца не хотел, чтобы его видел дежурный. Но он же должен был убедить в этом и Славу. Если это была женщина, то, по-моему, совершенно естественно было бы провести ее, минуя дежурного, чтобы не было потом лишних разговоров.