Шестикрылый Серафим

Старый, слегка покосившийся, дом, участок с беспорядочно торчащими из сугробов кустами, — все это не вязалось с представлениями Юрия Романовича о дачах, владельцы которых лечатся в «Четверке». Уже выйдя из машины, он инстинктивно сделал движение назад.

— Идите, идите, профессор. Вас там ждут. — На плечо Юрия Романовича опустилась рука мужчины в синем костюме, и даже через дубленку Орлов почувствовал такую мощь в этой руке, что мысль о каком бы то ни было сопротивлении отпадала сама собой.

Они вошли в комнату, которую тускло освещал ночник, стоявший на полу около деревянной лавки. Кроме этой лавки, никакой другой мебели в комнате не было. В углу грязно-белой глыбой темнела нетопленая русская печь. Около лавки в стену была вбита мощная кованая металлическая скоба. На нее Орлов обратил внимание почти сразу. Вероятно, она была вбита в стену недавно, потому что следы от обуха или молотка, которым ее забивали, еще не успели потускнеть.

— Ну? — спросил Юрий Романовича, — что все это значит?

— Скоро узнаешь, — перешел на «ты» незнакомец.

С этими словами он быстрым, хорошо отработанным движением достал из кармана вороненые наручники, и не успел Орлов опомниться, как его правая рука оказалась прикованной к скобе над лавкой.

— Я попрошу вас немного подождать здесь, доктор, — издевательски вежливо сказал мужчина. — Будьте, здоровы. Кстати, не пытайтесь выдернуть скобу. Сначала вы затянете на себе наручник и, не дай Бог, сломаете руку, а потом, если, конечно, хватит сил, обрушите весь дом.

Я эту скобу сам забивал. Как говорится, извините, коль что не так. Но мне сказали — я сделал. Да! Вещички ваши в сенях стоят, никуда не денутся. Здесь до самой весны никого не будет, так что не беспокойтесь. — Он вышел, стукнула дверь, проскрипели по снегу быстрые шаги, машина уехала.

От всего происшедшего Юрий Романович слегка ошалел. Он встал и, обеими руками взявшись за скобу, попытался ее выдернуть.

Но она даже не шелохнулась. Он предпринял вторую попытку, повиснув на скобе и упершись ногами в стену. Результат оказался тот же. От усилия правая рука его соскочила со скобы, и он бы, конечно, упал, но его удержал наручник, который, щелкнув, зажал его кисть с такой силой, что у Юрия Романовича потемнело в глазах. Скоба же с места не сдвинулась…"

"Теперь он пытался ослабить кольцо, сжимавшее его правое запястье, но безрезультатно.