Шестикрылый Серафим

— Ну что ты беспокоишься, дурочка? Я прошелся по территории, посмотрел, все ли в порядке.

— Ночь ведь на дворе. Неужели ты не боишься?

Слава пожимал плечами:

— Кого мне бояться? Добрые люди вреда не причинят, а злые — они знают, что я, во-первых, сыщик, а во-вторых, просто здоровый мужик. Враги не всегда среди чужих, Шурик. К сожалению, они чаще бывают среди своих. Вот их я действительно боюсь.

Так я сделала свое первое открытие: Слава не любил «своих» и опасался.

Второе удивившее меня открытие состояло в том, что у Славы полностью отсутствовал интерес ко всяким нашумевшим в городе криминальным историям.

Однажды мама, знавшая об этой его особенности, все-таки решила спросить о том, что волновало в то время всю Москву.

— Скажи, Слава, а что с тем маньяком, который убил двадцать женщин в красном? Его еще не поймали?

Слава поморщился.

— Это слишком преувеличено. На самом деле — две, и одна из них действительно была в красном. А маньяк ли он — трудно сказать. Поймаем — узнаем.

Периодически город потрясали разные слухи: то обокрали известную актрису, то убили олимпийского чемпиона.

На все мои вопросы Слава отшучивался, никаких комментариев не давал. Первое время я обижалась.

— Ты что, скрываешь от меня профессиональные секреты? Не доверяешь мне?

— Да Бог с тобой, Шурик, ну какие тут секреты? Людям нравится обсуждать кровавые убийства и миллионные ограбления. Ты пойми, меня интересует только то, чем я занимаюсь. Все остальное меня не касается. Это для вас убийство народного артиста — сенсация, у меня же на территории убивают не таких знаменитых людей, но каждый случай одинаково важен, потому что это случилось у меня.

Мне некогда интересоваться тем, что случается у других, если это не имеет отношения к моей непосредственной работе.

Поводом для третьего открытия послужила моя ревность. Как-то накануне 8 Марта я увидела Славу на улице в обществе молодой женщины. Спутница Славы была одета элегантно, в дорогие наряды. И я вдруг увидела себя рядом с ней: советские джинсы, старый свитер, жалкие немодные сапожки… Несколько дней я дулась на Славу, потом не выдержала:

— А что это за дама была с тобой на Калининском проспекте? — Я старалась, чтобы мой голос звучал холодно и равнодушно.

Слава долго молчал. Потом ответил:

— Это моя ошибка. Я должен был предупредить тебя сразу. Никогда не подходи ко мне на улице или в любом общественном месте. Никогда не узнавай меня. Ты поняла?

— Нет, — мне очень хотелось быть гордой.