Шестнадцать против трехсот

— Тем более. Что вы-то сможете сделать против целой армии боевиков?

— То же, что делали раньше. Будем истреблять ее.

— Но силы, Даниил, слишком неравны.

— Ничего, по крайней мере один вертолет нам Хмеймим выделяет, у нас еще три ракеты ПТРК, пулеметы, «АГС» на «Тигре», стрелковое оружие с тепловизорами и ночными прицелами, патронов хватает, высота представляет собой крепкий опорный пункт. Будет драться, Дмитрий Георгиевич. Уйти в Алеппо всегда успеем. Но… если вы прикажете, мы снимемся вместе с сирийцами. Но тогда… тогда придется и погоны снимать.

— Потому, что мы на то и готовились, чтобы решать задачи, не предназначенные для армейских подразделений и даже армейского спецназа. Отход же — это позор. Какая может быть после этого служба? Как в глаза смотреть людям, которые потеряют близких из-за того, что мы, по сути, передадим игиловцам укрепрайон, откуда они и без захода в город смогут вести по нему огонь? Но «духи» не остановятся на рубеже обороны батальона, они прорвутся в восточные кварталы Алеппо, и вот тогда выдавить их оттуда станет возможно ценой большой крови.

Генерал прервал подполковника:

— Все! Достаточно. Я тебя услышал. Тебе на месте видней, решил остаться, оставайся, но обеспечь «коридор», по которому сможешь в проблемной ситуации быстро уйти в город. А я постараюсь тут, в Москве, повлиять на руководство, чтобы надавило на командование сирийской армии.

— Вы бы начальника базы генерала Грубанова попросили не забирать у нас хотя бы один «полосатый». «Ми-24» поможет нам серьезно.

— Это решим. Там ситуация в Дейр-эз-Зоре осложнилась, но «Ми-24» вам оставят. А может, и добавят кое-что.

— Ты не благодари, Даниил, ты людей сбереги. Мне не цинковые гробы из Хмеймима нужны, а вы все живые нужны.

— И лучше победителями, так? — улыбнулся Авилов.

— Не побежденными, так правильнее. Давай, до связи! На меня выходи в любое время, хотя, честно признаюсь, вряд ли смогу что-то кардинально изменить.

— Есть, товарищ генерал-лейтенант. До связи!

Подполковник передал трубку Валевичу. Спросил у Тимнева:

— Что у нас на плато?

— Тихо. «Духов» не видно даже в ночную оптику.

Вернулся Базанов, доложил:

— Взяли два «РПГ-7» с тремя выстрелами на гранатомет.

Стемнело.