Шестнадцать против трехсот

— Где дозаправить «Тигры», у местных узнать?

— Бронеавтомобили оставишь пока у майора Муртаза, позже их заберет наша военная полиция.

— Ну, тогда до встречи. Проводить не смог, встречу обязательно.

— До встречи, товарищ генерал-лейтенант.

Авилов отключил станцию, передал трубку Валевичу.

— Ну, что, товарищ подполковник, куда теперь?

Станция издала сигнал вызова.

— Да?! — ответил Авилов.

— Поздравляю, Даниил.

И тебя, и твоих парней.

— Подшивалов звонил?

— Да. А что у тебя голос не особо радостный?

— Устал, Миша. Только сейчас понял, как устал.

— Орлов высылает за группой «Ми-8». Передай Муртазу, чтобы выделил солдат обозначить площадку. «Вертушка» будет садиться непосредственно у высоты двести тридцать шесть и восемь. Капитан Зубарев прикроет и сопроводит до Хмеймима. А здесь, хочешь не хочешь, проставишься.

— За этим дело не встанет. До встречи.

— Теперь, Толя, отключай станцию и позови Муртаза!

Обычная станция командира группы сработала сигналом вызова:

— Одиннадцатый! Командир, Миша Заврагин умер! Не довезли.

Подполковник сглотнул ком, произнес изменившимся голосом:

Авилов посмотрел на своих бойцов, сидевших на чем попало у подножия высоты. Оружие между ног, шлемы на земле. Тихо переговариваются.

Ефремов отдалился ото всех, сидел, задумавшись. В плену воспоминаний. Завтра о них напишут все мировые СМИ, им будут посвящены телепередачи, сюжеты новостей. А они отнесутся к этому с удивлением. Мол, что такого сделали? Подвиг для этих парней стал обыденностью. Сделали работу, сидят, ждут дальнейших указаний. И пойдут вновь в бой, если Родина прикажет, в любую минуту. Такие они ребята, офицеры с большой буквы, такая у них работа. Конечно, обидно, что никто не назовет их фамилий, не покажет в лицо. Не расскажет о боли раненых, о горе семей погибших. Да и живого в подъезде соседи встретят, даже не подумают, что офицер, возвращающийся со службы, — Герой. Но им это и не надо. Главное, выполнили задание, спасли сотни жизней. А остальное… остальное неважно.