Шестнадцать против трехсот

На мониторе высветилась часть низины.

— И почему данную местность назвали низиной? Она вполне тянет на неглубокое широкое ущелье.

Авилов посмотрел на него:

— Тебе-то, Андрюша, какая разница?

Валевич, манипулирующий камерой, воскликнул:

Все склонились над монитором.

На картинке грузовой «MAN», стоявший у восточного склона перед широким спуском в ответвлении низины.

— Не понял. Дорога, что ли?

Капитан перевел камеру на участок до селения Мукада.

— А ведь там дорога, укрытая с обеих сторон склонами. Вернее, крупный, километра четыре, овраг с дорогой по дну.

Командир группы всегда носил с собой офицерский планшет. Он достал из него карту, развернул:

— Странно, на карту никакого оврага с дорогой не нанесено. Почему? Ответ: а хрен его знает. Надо будет у Суслова уточнить. Так, значит, из низины можно спокойно и скрытно перебросить технику в Мукаду, а из Мукады в низину. Учитывая то, что последняя тянется практически от селения Кадам до поселка Сабра, с небольшими открытыми участками, то из Мукады легко бросить технику и боевиков и в названные селения.

— Может, сломался? Боевики особо не берегут технику, да и новой у них не так много. А водила спит в кабине, ждет, когда подъедет буксир и оттащит либо в Сабру, либо в Мукаду.

— Значит, «MAN» шел из Сабры в Мукаду? — спросил Авилов.

— Почему нет? — задал встречный вопрос Валевич.

— Потому, что из Сабры в Мукаду восточнее есть хорошая асфальтированная дорога Т-13. Зачем, во-первых, уходить на дно низины, где плохая грунтовка, обилие камней, валунов, во-вторых, делать крюк километров этак в пять? Водитель боялся авиации? «Ночных охотников», что недавно прибыли в Хмеймим? Но мы еще ни одного «Ми-28» здесь не видели. Самолеты же ночью поднимаются только на серьезные задания. Облет Алеппо тоже не производят. А если и появилась бы пара «Су-24» или «Су-25», то она так же расстреляла бы грузовик в низине, как и на шоссе, посчитай пилоты, что объект принадлежит террористам.

— На этой войне в Сирии, товарищ подполковник, и кому, как не вам, знать об этом, очень много не только непонятного, но и совершенно необъяснимого. Я бы даже сказал, мистического.

Авилов взглянул на подчиненного:

— Ты, Андрюша, оставь свои рассуждения при себе!

— Есть оставить при себе.