Шипучка. Ты уже часть меня

Не получается думать ни о чем и ни о ком другом, впрочем, как и всегда рядом с Арсением. Я его, и это уже нельзя контролировать. Растворяюсь в нем, оглушенная бешеным ритмом собственного сердца и жаром, который сменяется резким холодом, когда Арс опускает меня на ноги.

От переизбытка чувств не выходит сразу взять себя в руки. Только что мне было так хорошо, но теперь весь груз неправильности и абсурдности ситуации ударяет по голове. Больно. В глазах появляются слезы.

– Ника, – Сеня пытается обнять меня, но я не хочу, чтобы он прикасался, и отталкиваю его.

– Ну и что это было? – обхватываю себя за плечи, чтобы почувствовать хоть какую-то защиту, потому что паника уже приближается своей сумасшедшей походкой.

– Прости, я… – Арс тяжело дышит, даже скорее, начинает задыхаться.

Ноги трясутся от недавнего происшествия и от страха услышать, то что навсегда изменит все между нами.

– Моя бывшая девушка.

– И давно она бывшая?

– Давно, – голос Арсения сух, и он впервые не смотрит мне в глаза.

Что он там прячет? Какое чувство? Тоску? Боль? Что?!

– Может, расскажешь?

– Это все в прошлом, – сжимает челюсть.

– Да? Тогда почему она заявилась сюда так легко? И что за показательное выступление ты устроил ей только что?

Арс, наконец-то, встречается со мной взглядом. И он… раздражен.

– О чем ты? Какое еще выступление?

Злость прогоняет панику. Что-то слишком быстро эмоции сменяют друг друга, но я уже не могу остановиться.

– То есть ты взял меня прямо в коридоре, не потому что хотел показать этой бабе, как у тебя все замечательно? Без нее!

– Не надо судить по себе.

– Что ты имеешь в виду?

– Смешно слышать эту претензию от той, которая пошла в клуб в первый раз в жизни, чтобы доказать своему бывшему, что не…

Сеня не успевает закончить, потому что я срываюсь с места и бегу в ванную. К черту злость! Привет, истерика! Так вот что он думает? Вот так, да?

Хлопаю дверью и быстро щелкаю замком. Слезы стекают по лицу вниз, и я, размазывая соленые капли, сажусь на край ванной, потому что в ногах больше нет сил.

– Ника! – дверь ходит ходуном от сильных рывков. – Маленькая моя, открой. Пожалуйста. Я не хотел говорить так. Слышишь?

Несколько секунд тишины, а затем десяток глухих ударов дребезжат в воздухе.

– Прости меня, Ника… Я… Ну вот такой я дебил, видишь? Говорил же, что не идеальный. Когда бешусь или психую, всегда веду себя, как гребаный медведь. Сам в этот момент ничего не соображаю.