Шипучка. Ты уже часть меня

Она недавно вернулась, и я подумала… – мама с каждым словом замедляется, видимо, чувствуя мое настроение, – что вам надо бы увидеться.

За столом повисает гнетущая тишина, и все присутствующие погружаются в прострацию. Неловкость давит. Душит. Мешает услышать голос разума.

– Умираю, как жрать хочу. Мамуль, наваляй мне картохи, – Рыжий протягивает свою тарелку, и мама тут же хватается за ложку в тарелке с пюре.

– Рома, я тебе сейчас кое-чего другого наваляю, – строго произносит Максим Романович. – Мы же за столом.

– Па-а, так это ты сказал, а не я, – усмехается Ромка.

Прыскаю со смеху, тихим смешком ко мне присоединяется мама. Максим Романович усмехается, опуская плечи, и даже Маша улыбается. Ромыч-Ромыч. Спасибо малому за то, что он всегда такой оболтус, не следящий за языком, иногда это даже кстати.

В комнате снова становится светло и тепло. Тарелки наполняются, звенит посуда. Даже разговоры выходят непринужденными и легкими, пока Маша не задает очень глупый вопрос.

– Правда, что у тебя свой автомобильный бизнес? – смотрит на меня и хлопает глазками.

Теперь в их зелени я не вижу ничего прекрасного, так же, как и нежности в улыбке. Темные волосы не кажутся мне шелковыми, не хочется пропустить их сквозь пальцы и зарыться носом, чтобы вдохнуть любимый запах. Когда-то любимый. Очень давно.

– Автомобильный бизнес слишком громко сказано, – произносит Ромка с набитым ртом, за что получает замечание от отца, и тут же хватается за стакан с морсом.

– У Сенечки автомастерская, – поясняет мама, пока я сжимаю вилку в кулаке.

Какое этой стерве дело до меня, моей жизни и моего бизнеса? Как она вообще посмела прийти сюда, после всего?

– Да? Круто. Я бы хотела ее увидеть, – говорит Маша, кокетливо заправляя волосы за ухо, и я вижу их… Серьги, которые подарил ей я. На которые копил несколько месяцев, работая с ночами в гараже у Михалыча, когда мы еще учились в универе.

– Зачем ты приехала? – спрашиваю холодно.

– Ты не рад меня видеть? – удивленно поднимает брови.

Слепая ярость отравляет сознание, и только ради женщины, подарившей мне жизнь, я держу себя в руках. Иначе, давно бы уже схватил эту тварь за шкирку и выкинул на улицу. Встречаюсь взглядом с бывшей невестой и вижу то же, что и пять лет назад, – абсолютную уверенность в себе и своей правоте.

Поднимаюсь из-за стола, с грохотом отодвигая стул, и взглядом останавливаю мать, которая тоже собирается вскочить на ноги.

– Спасибо за ужин. Мне пора.