Шипучка. Ты уже часть меня

– На балете, – Ника опускает взгляд и хватается за чашку, словно это спасательный круг.

– Вау. Никогда не ходил. Возьмешь меня с собой в следующий раз?

– Сеня… – начинает Ника, но замолкает, зажмурившись и прикусив нижнюю губу, словно что-то причиняет ей боль.

Она разрывает мне сердце. Не могу смотреть, как она мучается. Черт! Что мне сделать, чтобы ей стало легче? Что угодно, только бы она вновь улыбнулась.

– Шипучка, ты можешь все-все рассказать мне. Слышишь? Я тебя не съем. Это я с виду гуляй-валяй, но я адекватный.

Серьезно. Выпусти все, что гложет, иначе это просто сожрет тебя. Зачем ты себя так истязаешь? Почему просто сразу не рассказала мне все?

– Это не так просто, – тихо шепчет.

А-а-а! – кричу мысленно и до боли сжимаю челюсть. Бесит, что она так далеко от меня. Бесит, что снова сдерживает слезы. Бесит, что боится открыться мне. Ее положение ничего не меняет. Ребенок – это прекрасно. Замечательно. Нам многое нужно обсудить, но это точно не то, что сможет оттолкнуть меня от нее.

Поднимаюсь и смело подхватываю Шипучку на руки. Она удивленно вздыхает, но не сопротивляется. Пересекаю комнату и усаживаю ее на длинный старенький диван у дальней стены с кучей маленьких цветных подушек, а сам мощусь рядом. Перекидываю ее ножки через свои бедра и легонько касаюсь ладонями коленей самой идеальной на свете формы, еле сдерживая порыв прижаться к ним губами.

Медленно поглаживаю нежную кожу, наконец успокаиваясь, и чувствую, как Ника тоже немного ослабляет броню. Так-то лучше.

Теперь она может говорить, что угодно. Единственное, чего я, наверное, не переживу, так это если на самом деле она окажется лесбиянкой, а со всем остальным можно легко справиться.

– Так, а теперь давай по порядку. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Хорошо?

Ника медленно кивает и обнимает желтую пушистую подушку. Лучше бы меня, конечно, ну да ладно. Как ей удобно.

– Ты беременна? – просто хочу уточнить, чтобы избежать недоразумений.

Пытаюсь сосчитать в уме и вспомнить, что было восемь недель назад.

– Это около двух месяцев… Ты уже знала, что ждешь ребенка, когда мы…

– Нет! – вскрикивает Ника. – Сеня, все совсем не так. Восемь акушерских недель. Так считают врачи, они прибавляют… Черт!

Шипучка нервно отшвыривает подушку и заламывает пальчики на руках, видимо, пытаясь подобрать слова и объяснения. Ее глаза потеряно мечутся из стороны в сторону, а зубы вновь терзают кожу губ. Плохо. Ей же нельзя волноваться.

– Тише. Ника, успокойся.