Шипучка. Ты уже часть меня

Что-то у меня очень плохое предчувствие.

– В чем дело? – спрашиваю подругу.

– Так это он? Зубастый божок?

– Черт! – Мила ругается и топает в нашу спальню. – Тебе лучше держаться от него подальше!

– Вы знакомы? – вхожу в комнату следом за соседкой и сажусь на кровать, чувствуя невероятный упадок сил. Для одного дня это все слишком…

– Да. Были. Года четыре назад… – отвечает Мила и подходит ко мне.

Она присаживается на корточки и кладет голову мне на колени. Еще никогда я не видела ее такой уязвимой. Глажу подругу по голове, чтобы выразить свою поддержку.

Да в чем же дело? Что с ней такое?

– Помнишь, я тебе говорила, что категория «ветерок» была создана по одному конкретному человеку?

– Да, – отвечаю, уже догадываясь, что она скажет дальше, но не могу поверить в это. Не могу это принять.

– Так вот этим человеком был Арсений Титов.

– Вы… Вы встречались?

– Нет, – усмехается. – Он ни с кем не встречался.

– Нет! Нет-нет. Просто я знаю его и знаю, какой он может быть…

Наклоняюсь вперед и упираюсь лбом в голову Милы.

Час от часа не легче. Что еще? Я марсианка? Космоса не существует? Жопки муравьев на самом деле сладкие?

– Расскажешь подробнее? – тихо спрашиваю я, но сама не уверена, хочу ли знать прошлое Арсения. Я и с настоящим не могу разобраться, а тут…

– Лучше ты сначала, – Мила приходит на помощь, подсказывая наиболее подходящий вариант.

И я рассказываю. О встрече с Марком, о том, как повел себя Сеня. О разговоре дома про малыша. Все-все-все. Времени уходит немало, мы обе успеваем переодеться, принять ванну и дважды попить чай.

Мила внимательно слушает и говорит, что я правильно сделала, обозначив Арсению рамки наших отношений, и отмечает, что с Марком тоже бы надо поговорить, но достаточно будет просто поставить его в известность, без намеков на взаимодействие. Если он захочет участвовать во всем этом, как товарищ, то пожалуйста, если нет, то нам от него ничего не нужно. В конце Мила напоминает, что готова сама взять на себя роль отца. Батя Мила вне конкуренции.

Мне наконец удается чуть облегченно выдохнуть.

У меня есть поддержка в любом случае. Я не одна, а у моего малыша будет мама, которая любит его больше всего на свете. Мысль о том, что моя жизнь изменится, что все планы рухнут, уже не кажется какой-то страшной. Все не станет хуже, все просто будет по-другому. Хочется смотреть на всю ситуацию именно с этой стороны.

После разбора моих полетов, мы с Милкой забираемся в кровать, и подруга рассказывает о своем сегодняшнем свидании.