Но когда передо мной открывается дверь лифта— я непроизвольно задерживаю дыхание, потому что в кабинке уже занято.
Авдеевым и его исполнительной тенью-помощницей.
Я знала, что сегодня он уже будет на работе, даже видела в окно стоящий на парковке «Бентли», но все равно впадаю в легкий ступор.
Наверное, все дело в его загаре."
"Или в безупречном — как и всегда — темно-сером костюме и белой рубашке, хрустящей даже на вид. И его вечно расстегнутых двух верхних пуговицах.
Я запрещаю себе вспоминать, что у него под этим «нарядом».
И рассматривать его слегка дернувшийся левый уголок рта — тоже.
Бессмыслица, потому что я уже обратила на все это внимание.
— Вадим Александрович, — здороваюсь и захожу в кабинку. В последний момент ловлю уже висящее на языке «С возвращением». Алене просто киваю.
Поворачиваюсь к ним спиной.
Нажимаю на семнадцатый, ощущая, как сердце отбивает лишний такт.
Знаю, что он стоит позади. «Слышу» его всем телом, даже не видя.
Успокаиваю себя тем, что это просто потому, что он такой здоровый — когда мужика реально много, его невозможно игнорировать даже в довольно свободном пространстве модного лифта.
Проходит несколько секунд, а потом я слышу его короткое:
— Алена, выйди на одиннадцатом, мне нужно, чтобы ты уточнила детали по контракту с «Эйсами».
Я скорее чувствую, чем вижу, как мгновенно она кивает, не задавая вопросов.
Как только двери на следующем этаже распахиваются, выходит в коридор.
Лифт снова закрывается.
Я едва успеваю вдохнуть, прежде чем Авдеев разворачивает меня к себе, вынуждает задрать голову, чтобы встретиться с его взглядом.
Движение резкое, в открытую наглое, но настолько уверенное, что превращает в пыль малейший протест.
— Ва…дим, — дроблю его имя, потому что впервые произношу вслух настолько же неформально, насколько он только что сократил расстояние между нами до отрицательной величины.
Его губы накрывают мои с таким напором, что я забываю, как дышать.
Горячо, бескомпромиссно.
Он сразу забирает весь контроль, не давая ни секунды на сомнения. Одна его рука жестко прижимает меня к себе, но вторую он все так же расслаблено держит в кармане брюк. Я могу отвернуться, отойти, даже врезать ему от души — на все это у меня достаточно «воздуха».
Но, очевидно, недостаточно желания.
Черт.
Как же он целуется…
Берет мои губы, чуть прикусывает, двигает уголки ртом, вынуждая меня раскрываться глубже.
