Я чувствую его силу и запах — все та же гремучая смесь чего-то лавандового и кожаного, перемешанного с его собственным теплом. Авдеев абсолютно доминирует в моменте, полностью захватывая меня этим поцелуем, не оставляя ни единого шанса на отступление, хотя мои пальцы все-таки цепляются в запястье той его руки, которую он до сих пор не пустил в ходу. Кажется, и не собирался, потому что в ответ на это движение самодовольно ухмыляется в мои губы, легко проводит языком по нижней и буквально достает из меня новый «да, блядь!» стон.
Я теряю почву под ногами, и если бы не его рука на моей спине — уже просто стекала бы по нему вниз как растаявшая карамель. Моя ладонь рефлекторно сжимает мужское предплечье — настолько твердое, что кажется каменным.
Контраст между нашими телами поражает еще сильнее: я слишком маленькая по сравнению с ним.
Но это ужасно заводит.
Подстегивает воображение дорисовывать и…
Его язык вторгается в мой рот, требовательно, уверенно, вызывая всхлип, который я не успеваю сдержать.
Толкается. Очерчивает свои новые владения. Снова толкается, заставляя распахнуть губы шире. Наращивает темп, теперь уже слишком очевидно… похоже.
Господи, да…
Вот так.
Даже если бы по какой-то чертовой причине я хотела ему не ответить, то все равно не смогла бы этого сделать. Но я даже не пытаюсь. Сама подаюсь навстречу, позволяя ему брать больше и все, что он хочет. Капризно крепче сжимаю ладонь на его запястье, потому что хочу на себе обе руки. В ответ его пальцы на мгновение сильнее впиваются в мою талию, прижимая меня еще плотнее.
Я чувствую, как мужское дыхание становится чуточку тяжелее, и меня прошибает волной триумфа от понимания того, что это я так на него действую.
Лифт резко останавливается, и звуковой сигнал возвращает меня в реальность.
Авдеев отстраняется, но не отпускает.
И вместе с осознанием того, что у нас всего пара секунд, чтобы отодвинуться друг от друга, приходит понимание — он контролирует даже этот момент. Потому что пока я пытаюсь вдохнуть хотя бы на половину легких, он лениво проводит большим пальцем по моей нижней губе.
Никуда совершенно не торопясь.
Вопрос: «Какого черта?!» наверняка слишком громко читается на моем лице, потому что Авдеев, слегка растягивая приправленные насмешкой слова, объясняет:
— Хотел убедиться, что не поспешил с бронью стола.
Ах ты… мудак!
Авдеев резко, с нажимом впечатывает мне в губы последний поцелуй, двери лифта открываются, и он отступает, словно ничего не произошло.
