Нам вместе хорошо — СМС-ки эти друг в друга швырять, разговаривать, трахаться, спать в одной кровати.
Но она втягивается в меня слишком сильно и быстро.
Сегодня сцена ревности, а завтра — «я хочу замуж»? Я не против, но очевидно, что наше с ней «замуж» — очень разное. Она про любовь и обнимашки, я — про удобство и хороший секс на постоянке. Из нашего с ней «замуж» Франкенштейн получится.
И ладно бы эта коза просто играла, типа, мне на нервах, чтобы было не пресно. Меня таким не пронять, но в целом — даже забавляет.
Но она же вскрылась. И под маской стервы без тормозов, оказалась ревнивая девчонка с единорогами в голове.
Выпускаю дым облачком, чувствую вибрацию телефона в ладони.
Барби:Ты — мудак. Я красивая на тех фотках, ясно?!
Мне даже чувствовать не надо, чтобы понять — рожа в этот момент у меня чертовски довольная.
Я:Ты очень красивая в принципе, Барби.
Барби: Хочешь меня?
Цербер мой скулит: «Ну давай, пожести!»
Я: У меня на тебя хуй стоит и мозг, коза.
Барби: В наказание за твой игнор — я сейчас как сучка потекла.
На секунду время кажется не таким уж поздним, усталость — не такой уж сильной. А потребность трахнуть ее — максимальной. Именно поэтому — стоп.
Барби: Можно я к тебе сегодня поеду?
Я:Можно, но сегодня я не приеду. И завтра с дочерью весь день.
Барби: А вечер?"
"Я возвращаю ей ее же: «Хочешь меня?))»
И она тут же пишет: «Хочу так что кушать не могу».
Вот так. Давай мы будем просто про секс, коза.
Я: Приеду, но на ночь не останусь, Крис.
Барби: Отлично, а то ты храпишь — в курсе вообще? Я нифига не выспалась!
Глава двадцать пятая: Хентай
— Станислава, зубы чистить надо нормально, — говорю тоном строгого папочки, когда понимаю, что эта хитрюга, поелозив три раза щеткой во рту, собирается сбежать.
— Давай еще раз.
Она трагически вздыхает и продолжает.
Девять утра. Я успел сходить на пробежку, растянуться, поколотить грушу и снять внутренний напряг.
Через полчаса у нас завтрак, а потом я делаю Стаське капучино на безкофеиновом кофе.
Она болтается на мне, наблюдает, как греется молоко. Я — не любитель ванили, но Стаська требует, чтобы пенка обязательно была мягкой, «как пузико ежика». Опускает губы в чашку и хвастается роскошными «усами».
— Папа, а кабанчика покормим? — строит выпрашивающие глаза.
— Покормим.
— А енота? — Хихикает. — У него ручки как у человека, с пальцами, но мозгов…
— Стась.
— …как у помидо… помидора. Я помню, папа.
Про Марину она теперь почти не вспоминает.
