Автоматически, по графику, как будто это поможет выжечь изнутри все то, что бурлило ночью и продолжает выплескиваться до сих пор, как будто даже еще более ядовитое, чем вчера.
После зала иду в кафе. Беру свой обычный завтрак: омлет с овощами, черный кофе без сахара, апельсиновый фреш. Сажусь у окна. Погода мерзкая, пасмурная, мокрая. Как, блядь, идеальный mood к моему сегодняшнему настроению. Сфоткать, запостить и подписать: День, когда все пошло по…
Смотрю на людей за столиками: смеются, обсуждают что-то, симпатичный парень завтракает в компании любимой мелкой собачки, семья с тремя детьми бурно обсуждают меню.
А я — одна. Даже с подругами потрещать не о чем, потому что они до сих пор хором болеют и в сообщениях в нашей болталке только вялые шутки на тему соплей.
Я уговариваю себя, что ситуация кажется такой драматической только из-за погоды. И если бы было солнце — я бы просто пошла гулять по городу с включенной камерой и сделала бы миллион красивых снимков своего родного города, который люблю до безумия.
А сейчас эта серость душит меня даже пока просто иду домой.
Квартира встречает тишиной. Одеяло сбито, плед валяется на полу, чашка со вчерашним кофе на прикроватной тумбе.
На подоконнике — кактус. Маленький, скрюченный, с двумя уродливыми пупырками. Поливаю, испытывая жуткие угрызения совести, потому что, кажется, в последний раз делала это в тот день, когда купила его с рук у той бабульки.
— Прости, — бормочу и вздыхаю. — Я тоже, кажется, немного… пересохла.
Потом просто брожу по квартире. Перекладываю вещи с места на место. Протираю полки. Выкидываю просроченный йогурт. Застилаю постель. Снимаю простынь и кидаю в стирку, просто чтобы чем-то заняться.
В ванной торчу час, наслаждаясь теплом и тем, как вода стекает по коже. Слушаю музыку, но не понимаю ни одной строчки, потому что мысли разлетаются в голове, как мячик от пружинистых стен.
Что я вообще хочу?
Позвонить? Извиниться? Притвориться, что ничего не было?
Не так, Крис, что ты должна сделать.
У меня же есть чертов план вендетты. Я не имею права на эту долбаную рефлексию, я должна держать рот на замке, слушать, вникать и запоминать. И если для этого придется терпеть какую-то Лори (или хрен не пойми кого еще) — значит, нужно делать вид, что я ничего не понимаю и не замечаю. А я, вместо этого, веду себя как влюбленная дура.
С досады грубо, немилосердно натягивая кожу на голове, отжимаю волосы и выхожу.
