— Охренеть… — Стараюсь сдержать полный рот слюны. — Господи, это почти как оргазм.
Ловлю тихий смешок и все-таки успеваю заметить довольную Авдеевскую ухмылку, прежде чем он снова переключится на разговор.
Пока он рулит куда-то в сторону пляжа, успеваю съесть еще пару конфет. Интересно, а в термосе кофе или чай?
Терплю и не задаю лишних вопросов, потому что Вадим заканчивает разговаривать почти одновременно с тем, как «Бентли» выруливает на маленькую закрытую базу отдыха, куда нас пропускает охрана. Оставляет машину на парковке, выходит и забирает с заднего сиденья корзину и плед.
Я выхожу следом, тяну с собой цветы и уже наполовину пустую коробку.
— Можешь оставить букет в машине, — предлагает Авдеев, но я упрямо мотаю головой.
Подстраиваюсь под его уверенный спокойный шаг, пока мы идем до беседки.
Молча смотрю как Вадим бросает плед на стол, ставит корзинку на скамейку… а потом, вдруг, поворачивается ко мне, берет за талию и уверенно сажает на стол. Я ерзаю, понимая, к чему здесь этот плед.
— Беспокоишься о моей заднице? — смотрю на него все равно снизу вверх из-за головок тюльпанов, которые торчат у меня в области носа.
— Должен же хоть кто-то о ней заботиться, раз хозяйка умеет только выпрашивать, — усмехается Вадим.
Я покрепче прижимаю довольно тяжелый букет к груди одной рукой, а второй, неожиданно осмелев, беру его ладонь и завожу сзади себе на ягодицу.
— Так лучше. — Секунду жду, пока его пальцы в ответ очень по-собственнически сомнут мою попу, и довольно жмурюсь. — Что, блин, было в тех конфетах, Тай? Специальная начинка из страны, где все разрешено? Чувствую себя пьяной.
Он ничего не говорит. Но когда убирает ладонь, чтобы взять термос из корзины, я недовольно капризно ворчу. Протягивает мне наполовину полную чашку — аромат кофе с приятно щекочет ноздри и это как раз то, что нужно, чтобы запить шоколадный Армагеддон у меня во рту.
Вадим тоже пьет, изредка поглядывая на меня — спокойно, но изучающе.
Я мысленно набираю в грудь побольше воздуха, потому что, очевидно, он дает мне возможность начать — и задать тональность.
— Прости, что устроила безобразную сцену в переписке на три акта, — говорю как будто спокойно, но чувствую, что в горле предательски дребезжит.
— У нас ничего не получится, если ты не сможешь мне доверять, коза, — в свою очередь отвечает он."
"Делает глоток кофе, убирает чашку на скамейку. Становится ближе, позволяя букету быть моим щитом от его слишком очевидного вторжения за рамки личного пространства.
