После такого тяжело доверять даже собственному сердцу.
Я снова присаживаюсь, хочу просунуть ладонь внутрь, но Вадим меня останавливает.
— Крис, это не испуганный котенок. Я понимаю, что каждой девочке хочется быть поющей квартетом с дикими животными Спящей красавицей, но это ничего не даст. Этой кошке нужно время, чтобы хотя бы научиться без страха есть.
В подтверждение его слов замечаю лежащий в противоположной стороне вольера сочный кусок мяса. Каракал не проявляет к нему никакого интереса.
Единственное, что она кажется вообще способна делать — это без остановки шипеть и угрожающе щурить глаза.
— Можно я буду приезжать к ней? — Прислушиваюсь к словам Авдеева, и возвращаю руки на прутья. Как только делаю это — кошка немного распрямляет уши и нервно облизывает морду. — Просто буду сидеть рядом и никому не помешаю, клянусь. Можно, Тай?
Встаю, поворачиваюсь к нему и закладываю руки за спину, изображая эталон послушания и покорности. И в горле почему-то дерет от одной мысли, что он вдруг скажет «нет» и я буду вынуждена отступить.
— Я буду делать только то, что можно, Тай! Обещаю! Просто буду читать ей и она привыкнет к голосу и…
— Крис, ты можешь приезжать когда захочешь, — он перебивает, даже не дав мне показать, до какой степени я была готова унизиться лишь бы выпросить разрешение. — Я предупрежу.
Выдыхаю и вжимаюсь лбом в его грудь. Становится немножко легче, а когда он прижимает меня одной рукой, втягивая в свое тело как в бесконечную гравитацию, я на мгновение забываю, что должна его бояться и ненавидеть.
Мне безопасно рядом с моим палачом.
Рядом с человеком, которому ничего не стоит разменять чью-то жизнь просто по щелчку пальцев.
Он идеальный смертельно опасный хищник — мой Хентай.
— Ты дрожишь, Барби. — Он обнимает второй рукой, хотя это на мне куртка, а он вообще одет как будто на улице не разгар зимы, а уже вовсю цветет сирень. — Все хорошо? Ничего не хочешь мне рассказать?
Хочу, Мое Грёбаное Величество, очень-очень хочу.
Настолько сильно, что приходится до боли сжимать челюсти, чтобы держать рот закрытым. Потому что это лишь фантом, навеянное ним чувство безопасности, пока он сидит в засаде, прикидываясь сытым и довольным, как будто глупая газель может и правда пастись прямо у него перед мордой.
А, может, он уже все знает и просто играет, с садистским наслаждением наблюдает, как я буду выкручиваться.
