— В придачу Дэн выдает еще с десяток ничего не значащих фактов. Судя по его словам, Кристина Таранова живет обычную, ничем не примечательную жизнь. — Сопливая девчонка, как все в ее возрасте. Напрягаться не из-за чего.
Обычная девчонка, которая променяла жизнь в Англии на съемную комнату у подружки?
Если бы я услышал это не от Дэна, то точно заподозрил бы пиздеж. Но не доверять человеку, с которым мы пришли огонь и медные трубы, у меня нет никакого повода. Может, мелкой Тарановой действительно вообще не до того, а Виктория просто разводит панику на ровном месте? Само собой еще и для того, чтобы потянуть время и сохранить нашу связь.
— Если чё — девчонка у меня на контроле, — говорит Дэн. — Будет вести себя подозрительно — дам знать. Так что не суетись. А то подумаю, что большой и взрослый Авдеев испугался ссыкухи.
Я беззлобно посылаю нахуй и его, и все его умозаключения, и бросаю телефон в карман.
Глава тридцать третья: Барби
Я захожу в дом на таких слабых ногах, как будто из меня по дороге достали абсолютно все кости и размочили суставы до состояния мармелада.
Дверь за спиной мягко захлопывается, и я на секунду замираю в прихожей, будто подводя итоги — всему, что только что было, и всему, что только что обрушилось.
Сбрасываю куртку, бросаю кроссовки на идеально чистую стойку для обуви. Странно, но это пространство — пусть с немного грубым деревом, металлическими деталями и камином в углу — кажется уютнее, чем его городская квартира. Там все слишком идеально.
Здесь — по-человечески.
На кухне деревянные шкафы, массивный стол, пара висящих кружек с обугленной эмалью. Запах кофе уже не такой острый, но все еще теплится в воздухе. Я опираюсь руками о край столешницы. Закрываю глаза.
Я видела имя «Дэн» на экране его телефона до того, как Вадим ответил. До сих пор мысленно костерю себя за то, что чуть было не поддалась порыву задержать руку Вадима и орать ему в лицо: «Не надо, не отвечай!»
Дэн.
Я знаю, что Дэн умеет быть безжалостным, когда надо.
А теперь я знаю, что Вадим чувствует людей глубже, даже под масками.
И что вдвоем эти лучшие друзья — опаснее, чем напалм."
"Знала это до того, как затеяла играть в кошки мышки, но весь масштаб пиздеца начинает доходить только сейчас. Когда уже абсолютно ничего нельзя исправить. Потому что любой вариант меня угробит.
И вишенка на торте — Гельдман.
Мне холодно и жарко одновременно. Паника не шумит — она ползет внутри, липкой змеей.
Это ловушка, Крис.
