Просто отрывает от пола, забрасывает на плечо как законную добычу и несет сквозь кухню, мимо стола.
— После всей этой чистки лошадей, я пахну как черт, — на ходу объясняет детали нашего маршрута.
— Как альфа-версия шампуня с запахом конюшни, — поддакиваю, нарочно ёрзая у него на плече.
Получаю заслуженный шлепок по заднице.
Визжу — не от боли. Только от возбуждения, которое моментально концентрируется в нижней части моего тела.
Вадим хмыкает, врезается плечом в дверь ванной, не особо заморачиваясь. Уголком глаза замечаю, как он прикусывает губу — явно сдерживается.
Мы оба знаем, что этот момент назревал с обеда.
Душ включает сразу, пока я стою босиком на холодной плитке, и уже одна эта вода, шумящая где-то за спиной, заставляет меня затаить дыхание.
Он оборачивается ко мне, стаскивает с меня толстовку. Медленно, не спеша, как будто разворачивает подарок. Глаза у него темные. Голодные. Когда пальцы касаются моей кожи, я уже не дышу. Вадим скользит ладонями по моим ребрам, задерживается на груди, сжимает ее, проводит большими пальцами по соскам, вырывая из меня первый голодный стон.
Я сама подаюсь вперед, даю себя, вымаливаю рваным дыханием, чтобы трогал сильнее.
Он делает, как хочу — грубее, шершавыми ладонями сминает полушария, растирает соски пальцами, пока они не становятся болезненно чувствительными. Он всегда знает, как я хочу, умеет, читает у меня под кожей.
— Ты такая мелкая, — дышит в мои губы, намеренно не целуя, а только щекоча воспаленную кожу дыханием. — Просто пиздец. Как ты вообще меня выдерживаешь?
— Я просто охуенно гибкая, — шепчу, заводя руки ему за поясницу.
— И у меня очень глубокий… внутренний мир.
Он мурлычет от смеха, почти по-кошачьи, низко, хрипло. Дает мне приспустить с него штаны вместе с боксерами. Дальше отводит руки, стаскивает сам, переступает. Втягивает меня из остатков одежды, оставляя только маленькие, почти не ощутимые на коже танга.
Подхватывает меня, закидывая мои ноги себе на бедра. Я рефлекторно цепляюсь за его плечи, сдавливаю коленями талию.
Его член уже твердый, горячий, упирается в меня сквозь ткань — и этого давления хватает, чтобы все во мне стянуло сладкой судорогой.
Вадим заносит меня прямо под струю воды, прижимает к теплой плитке. Моя спина ощущает каждую каплю, но сильнее всего — жар его тела и дыхание, которое срывается в мою шею. Целует — в ключицу, в подбородок.
Снова накрывает рот, на этот раз — медленно, жадно, имитируя языком то, что собирается повторить членом уже через минуту.
