— О, а у вас тут уже завтрак, — Лори с любопытством поглядывает, как Вадим возвращается к плите и начинает раскладывать омлет в четыре тарелки. — Блин, вкусно пахнет. А мы с Шутовым на завтра умеем готовить только доставку. И еще на обед… И иногда на ужин. Ну и еще ресторан у нас тоже неплохо получается.
Она говорит это с такой легкостью, как будто жить вот так — без киношных завтраков и блинчиков — абсолютно нормально. И на секунду мысль о том, что Авдееву нужна более степенная и хозяйственная женщина, и правда начинает казаться смешной.
А чем я хуже?
Лори забирает свой кофе, желает нам приятного аппетита и уходит на террасу, к мужу. Я слышу, как она смеется, когда он ловит ее одной рукой и говорит что-то на ухо. Как к этому заразному смеху моментально подключаются их близняшки. И даже мне, через стекло, хочется улыбнуться."
"Мне нравится, что они здесь, правда.
Я точно больше не буду загоняться по поводу «той самой Лоли», потому что теперь для этого нет никакого повода. Но с другой стороны — смотреть на чужое счастье больнее с каждой минутой. Это как будто смотреть кино про будущее, которого у нас с Вадимом никогда не будет.
И как раз в этот момент у Вадима звонит телефон. Он бросает короткий взгляд на экран. Я успеваю заметить фамилию — снова Дёмин.
Меня накрывает паника.
Холодная, липкая, мгновенно парализующая до кончиков пальцев. Хочется встать и уйти. Не слушать. Не знать. Сделать вид, что меня здесь нет. Но вместо этого зачем-то продолжаю сидеть, вцепившись пальцами в край столешницы, и чувствую себя мышью в мышеловке.
«Просто восьми этот чертов телефон и уйди!» — посылаю ему мысленный сигнал, но вместо этого Вадим просто прикладывает телефон к уху.
— Я… я, пожалуй, тоже сварю себе кофе, — выпаливаю я, спрыгивая со стула.
Иду к кофемашине. Намеренно громко открываю отсек для зерен, с шумом засыпаю их, потом нажимаю кнопку помола. Машина ревет, как раненый зверь, заполняя кухню шумом и ароматом свежемолотого кофе. Я делаю это специально. Чтобы создать «громкий фон». Чтобы заставить Вадима уйти, не дать мне ни единого шанса услышать что-то важное.
Ненавижу себя.
