Шиворот-навыворот

— А мне почему не позвонила? — рявкнул он и заметался по спальне. То, что ей угрожали, явилось для него новостью. — Я что, чужой вам? К Говоровым чего поперлась?

— Ну, во-первых, не смей орать на меня. — Золотая королева очнулась и снова воспряла духом, окатив его волной холодности и надменности. — Во-вторых, звонивший мне сразу сказал, чтобы не смела обращаться к тебе, а то и тебя грохнут. А в-третьих, у Ивана и ты не догадался нас поискать.

— Теперь и там небезопасно. Может, Бессараба в наш план посвятить?

— Обойдется, — резко пресекла она.

— Смоешься, когда он на работу уедет?

— Не мели чушь. Все просто. Поругаюсь с ним, тебе позвоню. Только ты жди звонка и сразу приезжай, понял? — отрезала Лиля и спокойно посмотрела Витьке в глаза. Пахомов узнал этот взгляд. Слишком спокойный и немножко надменный.

— Заметано, — довольно хмыкнул Пахомов. А про себя подумал: ""Всего-то нужно, чтобы Маринка на руке Бессараба повисла"".

— Я смотрю, у Марины новый поклонник, — пробормотала Лиля, отходя от окна. Сидеть на месте никаких сил не хватало.

— Да, редкий кретин, — сгоряча заявила Лина, стоявшая рядом. — Они жениться собираются. — Потом перевела взгляд на старшую сестру и спросила встревожено, взяв за руку: — Лиль, ты не заболела? У тебя озноб.

Раиса Петровна оглядела старшую дочь больными глазами и вздохнула устало. Потом постучала ладонью по дивану и попросила:

— Лилечек, посиди со мной.

Лиля за многие годы прекрасно уяснила, что отказать не получится — мать все равно настоит на своем. Она смиренно подошла и плюхнулась рядом.

— Чего, мам?

Мать потянулась губами ко лбу.

— Температуры нет, просто нервное, — тут же поставила диагноз и обратилась к младшей дочке: — Лина, там у меня в сумке твоя кофточка.

Лина тут же кинулась к сумке и быстро достала спортивную куртку, велюровую, со смешными заячьими ушами, пришитыми к капюшону.

— Надень.

— Спасибо, — Лиля благодарно кивнула, надевая ужасную вещицу со стразами, вышивкой и заячьими ушами. Но сейчас стиль — это последнее, что волновало. Тепло и хорошо. Ее сотрясала сильная дрожь. Только бы сдержаться. Не разреветься, не завыть белугой.