Шиворот-навыворот

Отработанным движением завел руки за спину и прошептал зло:

— Не рыпайся, Эдик.

Пахомов, бросив пару слов Хлое, подбежал к корчившемуся на полу врагу.

— Это он мне руку поломал, — заявил Виктор с ходу. — Я его сразу узнал. Хорошо, ты сзади подоспел.

Иван огляделся по сторонам. И если в первую минуту публика глядела на происходящее в изумлении, то теперь началось негодование. Первым попробовал возмутиться шеф-повар.

Но и тут француженка взяла ситуацию в свои руки.

— Вызовите полицию, — надменно приказала она метрдотелю.

 — И тогда я не стану писать, что в этом ресторане работают серийные убийцы.

Одновременно с полицией прибыли репортеры. Сначала выводили Эдика, а за ним шли Витька с Иваном. Толпа зевак стояла по обе стороны от входа в ресторан, образуя живой коридор.

""Как на церемонии Оскара"", — желчно хмыкнул Пахомов. Он собирался добавить про себя еще что-нибудь гадкое, но не успел. Иван, цепким взглядом всмотревшись в толпу, поравнялся с какой-то девицей и резко потянул ее к себе.

На изумленные взгляды Витьки и полицейских он ответил просто:

— А это Жанна.

Пахомов глянул на Эдика, ошарашено наблюдавшего, как на руках его сестры застегиваются наручники. Человек, убивший собственными руками шестерых человек, выглядел сникшим и испуганным.

— Вам придется поехать в участок на нашей машине, — вежливо предупредил Виктора полицейский.

— Звони Арману, — настойчиво попросила Раиса Хлою. — Иначе наших тоже арестуют.

Та судорожно схватила телефон и принялась звонить брату.

Долго никто не отвечал, а затем, когда де Анвиль сонно пробурчал в трубку, сестрица велела ему срочно ехать в комиссариат и прихватить с собой саквояж.

""Ну что за люди странные эти французы, — недовольно подумала Раиса Петровна. — Зачем графу с чемоданом в полиции таскаться?""

ГЛАВА 35"

"Мюнхен в разгар рабочего дня, с улицами, заполненными людьми и машинами, просто исчез, растворился. Реальный мир перестал существовать.

Раскололся на куски, превратившиеся в калейдоскоп, где впечатления сменялись более яркими. Где все было подчинено древнейшему танцу, чувственному и манящему, дарящему жизнь и любовь. Краем глаза Лиля отмечала проносящиеся мимо огни светофора, но вскоре, смежив веки, сосредоточилась лишь на размеренных толчках внутри нее. ""Мерседес"" с темными тонированными стеклами, долго петляя по запруженным улицам, проскользнул в подземный гараж и замер.