Шиворот-навыворот

Оказалось, глава шведской компании лично доставил паспорт и визу. И, самое удивительное, Юльку зачислили на курсы косметологов, причем совершенно бесплатно.

— Деньги, которые ты заплатила за устройство на работу, фирма вернет. Но лучше, если кто-нибудь из родственников съездит за ними, — предупредил Иштван.

— Кто ты все-таки такой? — ошарашено поинтересовалась у него Юлька.

— Я? — переспросил он. — Король Венгрии Святой Иштван. И моя корона является главной реликвией страны. Не веришь, посмотри в энциклопедии.

— Живи у нас, — предложила Лиля, с которой за эту неделю они успели подружиться.

Иштван действительно часто ездил, то в Германию, то в Австрию. Пару раз летал даже в Соединенные Штаты. По этому поводу Юлька никаких вопросов не задавала, а Лиля не откровенничала. Конечно, она была в курсе всех его дел. Вечерам, после того как Света засыпала, они тихо разговаривали у себя в комнате. От этого шушуканья и от смеха, доносившихся из-за стены, Юльке становилось очень одиноко.

Потом нашелся донор, и Свете сделали операцию. Она лежала в палате, заставленной игрушками, бледная и несчастная. Рядом с ней неотлучно находилась сиделка. Лиля приходила с раннего утра и оставалась до самого вечера, пока дочка не засыпала. А Юлька взяла на себя стряпню и остальную домашнюю работу. Она успевала с утра сходить на свои курсы, а потом неслась домой, чтобы успеть приготовить обед. Часа в два из университета приходил Иштван, быстро и не глядя сметал все с тарелки, умудряясь при этом читать какие-то брошюры, а потом несся в больницу к жене и дочке.

Пару раз вместе с Лилей и Иштваном Юлька ходила навещать Свету в Центр Гематологии.

— Я бы осталась с ней, мне почему-то очень страшно оставлять ее, — призналась Лиля, когда в очередной раз их вежливо, но решительно выпроводили из Светкиной палаты.

— А представляешь, что было бы у нас? — спросила Юлька. — Каждому надо было б дать — и врачам, и медсестрам. Все-таки молодец Иштван, что вывез вас сюда.

— Мне даже страшно подумать, что было бы с нами, если б его не было рядом, — в сердцах вырвалось у Лили. Она замолчала, словно осеклась. Иштван обнял жену, чмокнул в нос.

— Ну-ну, дамы. Все страшное уже позади, наш ребенок поправляется, скоро и не вспомнит о своей болячке. По этому поводу предлагаю зайти куда-нибудь пообедать.

— У меня нет настроения, — потухшим голосом сказала Лиля.

— А дома ты совсем закиснешь, Лилечка.