Школа Делавеля. Чужая судьба

Я успокоилась, но внезапно пришедшая в голову мысль заставила вкрадчиво спросить:

– Стей, дорогой, а скажи-ка, пожалуйста, подобное только с избранной происходит? Или когда ревнуют мужчины, женщинам тоже невкусно жить?

Великий и Ревнивый отвел глаза в сторону, явно не желая говорить правду, но ответ мне уже был не нужен.

– Поня-я-ятно, – зло прошипела я.

– Не совсем! – решил-таки прояснить ситуацию неожиданно помрачневший муж. – Ревность лишь усиливает неприятные запахи, а взаимная любовь и полная уверенность в супруге, наоборот, сглаживают их.

– Поня-я-ятно, – немного смущенно протянула я.

Мы молча поели и потихоньку болтали за горячим чаем, когда в таверну зашли четверо здоровенных, симпатичных, шкафообразных брюнетов в кожаной драконьей форме, вызвав едва ли меньшее внимание окружающих, чем мы. Увидев Стейнара, высокие могучие гости направились к нам.

Я мысленно, а может, и не только, застонала – сейчас начнется испытание моего обоняния на прочность. Но в этот момент муж поставил локоть на стол и, щелкнув пальцами, создал высокое красное пламя.

Драконы замерли на полпути, перевели взгляд на меня и быстро осмотрели. Все четверо расплылись в хищных довольных улыбках и наперебой начали поздравлять Стейнара с обретением избранной. А он с важным напыщенным видом принимал поздравления. Меня лишь назвал по имени – не более. Я надулась как мышь на крупу от незаслуженного пренебрежения.

Драконы уселись за стол подальше от нашего, но один из них, с красным шарфиком на шее, подошел к нам.

Напрасно я приготовилась страдать – ничего неприятного не почувствовала. На мое везение, этот – женатый!

– Аматис Аметистовый! – вежливо представился брюнет с фиалковыми глазами, присаживаясь за стол.

– Лютерция Пче… – по привычке начала я, но, поймав напряженный взгляд Стейнара, исправилась: – Лютерция Сапфировая.

Муж зачем-то придвинулся ко мне и прижал к боку, таким образом насторожив.

Аматис осторожно, тихо поинтересовался, наверное, чтобы посторонние не услышали:

– Старейшины сообщили о появлении на Раше феи… И говорят, Сапфировые уже заявили на нее право…

Я поморщилась – ох уж это навязчивое драконье право для феиды! – что не укрылось от Аметистового.

– Старейшины зря пыль поднимать не будут! – флегматично произнес Стейнар.

– Лютерция, вы – фея? – обратился ко мне Аматис.

– Фея! – предчувствуя дальнейшее, печально согласилась я.

– Она – моя! – грозно предупредил Стейнар.