Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Сквозь магические сети аура существа прощупывалась плохо, но сидящая в них химера прикидывалась Красной Шапочкой – логично было принять её за фантом! Та же логика подсказывала, что химеру такой силы, способную сотворить и длительно удерживать яркий, практически плотный облик, можно вырастить, лишь пустив ей на корм нескольких студентов. Отсюда следовал однозначный вывод, что таковая химера в институте обитать не может.

Однако по мнению преподавателя никакая логика в рассуждениях Василисы и близко не пробегала, поскольку некромант, желающий остаться в живых при столкновении с химерой, должен первым делом обратить внимание на следующее.

.. Далее шло перечисление двух десятков пунктов, на которые обязательно и моментально должен обратить внимание умный некромант. Зубрить приходилось и в этом институте. Однако больше всего Василису заинтересовало, откуда же взялась на кафедре нежитеологии столь большая химера, если те крепли и росли, питаясь жизненной силой людей? Такое питание, как и направленное воздействие магией смерти на живого человека, неизменно портило здоровье последнего!

Теория магии начиналась с постулата, что направляющая ось заклинания может быть проведена из любой точки пространства в любую другую точку пространства.

Далее шли утверждения, что всякое заклинание имеет минимум одно звено и может быть продлено на любое количество взаимосвязанных звеньев. При этом чем больше звеньев в заклинании, тем оно нестабильнее и, разумеется, энергозатратнее. Далее шли постулаты о комбинациях заклинаний и о том, что два заклинания, произведённые на один объект одновременно, равносильны некоторому одному заклинанию (причём действие этого заклинания отнюдь не определяется простым сложением действий двух исходных заклинаний).

Записывая очевидную аксиому, что всякое воздействие на магическое поле приводит к его однозначному отображению на себя, Василиса находила всё больше сходств у законов магии с хорошо известными ей законами алгебры и геометрии. И произнесённое преподавателем словосочетание «уравнения математической магии» не вызвало её удивления.

Когда Галилео Галилей писал, что математика – ключ и дверь ко всем наукам, он явно держал в уме, что и к магическим наукам тоже. Кажется, у неё появился первый любимый предмет в институте!

Высокий худой араб в традиционной белой хламиде жителей востока – профессор магии, преподающий этот новоявленный любимый предмет – проницательно заметил:

– Мне нравится ваша улыбка, Василиса.