Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Ни на секунду не забывать о том, что бой с навью – это игра-головоломка, игра на эмоциональную выдержку, цель которой – вовремя провести параллели и сделать верные логические выводы, не поддаваясь нагнетаемой буре эмоций. И подпитывать магией общую цепь, накинутую на шею рвущейся в живой мир нави, как строгий ошейник на бешеного пса. Ощущать эту цепь, словно держишь её в руках – натянутую струной, передающей колебания от каждого удара по каждому звену.

Вот особо чувствительный рывок, связанный, как ни странно, не с ней, не с самым слабым звеном цепи.

..

«Ян! Пробивают Яна! – прошелестел в воздухе голос директора. – Ему трудно как никогда...»

Перед ней возник Елисей и отрывисто приказал:

– Сдвинься ровно на сто шагов влево. Считай шаги, сдвигайся строго в бок. Надо перекрыть мой участок, моя помощь требуется на пятом звене.

Он исчез. Василиса стала осторожно сдвигаться, считая шаги. Магический фон защитной цепи выровнялся, противостояние нави и защитников яви стабилизировалась у точки равновесия.

Как долго длится рождественская ночь. Уже не верится, что когда-то наступит рассвет.

– Василиса, ты идёшь к мосту! – Перед ней встал бледный Елисей, загородив путь.

– Но я сдвигаюсь точно влево, как ты сказал, – растерялась она.

– Я? Меня здесь не было! – Взмахом руки директор чуть рассеял туманную дымку, открыв вид на тропу, ведущую вниз с пригорка с малинником – ведущую к Калинову мосту. По этой тропе она и двигалась! – Быстро иди за мной.

Он стремительно пошёл вверх по холму, с которого спустилась Василиса.

Чуть дальше возвышалась школа, успокаивающе мерцая кое-где светящимися окнами.

– Василиса, стой! – услышала она позади, когда развернулась и пошагала за директором. – Ты начала двигаться к реке, потом покрутилась на месте и вновь пошла к реке: тебя кто-то ведёт? Ты кого-то видишь?

Оглянувшись, она узрела второго Елисея. Такого же мрачного и сосредоточенного, как первый. Попробовала коснуться обоих магией, но не вышло – нити её сил рассеялись в зловещей дымке и поглотились ею с удовлетворённым урчанием.

Навь любила магию смерти, та была ей близка как ничто иное под луной. Наверное, она довольно щурится, даже когда некроманты боевыми ударами развеивают её фантомы.

– Мне трудно находиться не на посту, я теряю силы, – с оттенком страдания прошептал первый Елисей. – Пожалуйста, что бы тебя ни удерживало на месте, отойдём от моста!

– Отключи эмоции и думай.