Стараясь справиться с раздражением, я заставила части миниатюрной конструкции подняться над столом и попыталась их соединить в правильный узел.
– Она Голубая кровь? – зашипел кто-то из новеньких.
– А ты думал, они только в Королевскую академию поступают? – отозвался другой.
– Так они правда светятся? Охренеть!
Детали со звоном осыпались на стол. Застонав, я растерла горящее лицо ладонями.
– Заткнитесь, дамы! – рявкнул староста. – Учиться мешаете!
Встретившись с ним взглядом, я благодарно кивнула.
Части снова поднялись в воздух.
Они перемещались под разными углами, отскакивали друг от друга, точно однополярные магниты. Руны, нанесенные на поверхность, сплетались в вязь, никак не желавшую пробуждаться. Я была готова сдаться, но вдруг у меня на глазах части стали заворачиваться буравчиком, быстрее и быстрее. Усмирить их не выходило, детальки сминались и крошились. Из символов вырывалось кроваво-красное свечение, не имевшее ничего общего с Истинным светом.
– Проклятие! – прошипела я, начиная впадать в панику.
Магия точно взбесилась. Любой пасс руками не замедлял, а ускорял верчение и раскалял воздух.
Еще секунда – и детали взорвались облаком пепла! Горячая волна ударила мне в лицо. Пока я надрывно кашляла, народ зачарованно рассматривал кружение похожих на черный снег крупных хлопьев…
Точно в полусне, я добралась до кабинета университетского здравника. Первым делом, не успев умыться, отправила записку Валентину, а потом долго терла лицо и руки едким хозяйственным щелоком.
Часов в закутке, где стояли три узкие, застеленные простынями койки, не было, и время тянулось бесконечно. Казалось, мне пришлось прождать полдня, но, когда Тин появился, даже занятие не успело подойти к концу.
Лучший друг ворвался в университетскую здравницу и, увидев меня, сгорбившуюся на кровати, оцепенел на пороге. Выглядела я жалко, как бездомный котенок, случайно спасенный из пожара. Волосы и брови опалило, одежду посекло мелкими прожженными дырочками. Под ногтями чернели полумесяцы: отмыть грязь в ледяной воде не удалось.
– Лерой… – у Валентина сел голос, и он кашлянул, прежде чем спросить: – Ты ранена?
Чувствуя, как к горлу подступает комок слез, я отрицательно покачала головой.
– Ты в порядке? – тихо вымолвил он.
И я снова покачала головой, а потом выдохнула:
– Нет.
– Ты написала, что в лаборатории случился взрыв.
– Меня перестает слушаться магический свет. – Самой стало страшно, как безнадежно прозвучал высказанный вслух приговор.
