– Хотела промолчать, но сил моих нет! – заявила она и сдула со лба выбившуюся из прически прядь волос. – Ты, наверное, счастлива теперь?
Точно вернулась, чтобы вцепиться мне в глотку за разрыв помолвки! Выяснять отношения с отражением было по меньшей мере глупо. Пришлось развернуться к разъяренной девице лицом.
– Сегодня молельщик погасил наши руны! – Она резко выставила руку, демонстрируя потухшие линии. – Помолвка разорвана!
Я почти открыла рот, чтобы высказать приличествующие случаю сожаления, но она воскликнула:"
"– Не смей говорить, что ты сожалеешь! Так и знала, что нельзя его было оставлять одного, нельзя было уезжать из вашего паршивого городишка! – Она начала приближаться, выплевывая обвинения: – Знаю, что ты захлебывалась от ревности, когда я появилась.
А что в тебе такого есть? В отличие от тебя, я богата, красива и желанна для мужиков. Но знаешь, что меня унизило больше всего? Что после молельщика, он притащил меня в эту чертову дешевую жральню, потому что ты когда-то заявила, будто здесь нормально кормят! Что? Расстаться как цивилизованные люди?! Ха-ха три раза! Он решил отметить наш разрыв! Козел!
Тут уж не поспоришь.
Как есть козел.
Она подошла ко мне почти вплотную, нос к носу, невольно заставив попятиться и вжаться спиной в раковину.
– Нечего сказать, Валерия?
– У тебя помада размазалась.
С дико горящими глазами скандалистка отшатнулась от меня, взмахнула рукой и попыталась влепить пощечину. Не на ту напала. С лету я схватила ее за запястье, а когда в ход пошла другая рука, то перехватила и вторую.
– Отпусти! – потребовала бывшая невеста. – Отпусти, тебе говорят! Ты заслужила!
– Чем же? – холодно уточнила я, с силой отталкивая ее.
Взвизгнув, она снова попыталась сделать выпад, точно взбесившаяся кошка.
– Кларисса, – теперь еще крепче перехватывая ее запястья, процедила я. – Умоляю, не заставляй меня это делать…
И когда та попыталась дотянуться до моей шевелюры, без того взлохмаченной ветром и дождем, ловко заломила ей руку за спину. Видимо, подобной прыти от соперницы скандалистка никак не ожидала и, вытянувшись по струнке, даже растерялась.
– Ты красивая и богатая, но почему же такая жалкая? – процедила я ей на ухо. – Неужели не понимаешь, что единственный человек, которого Валентин любит по-настоящему, это он сам! Радуйся, что вы разбежались прежде, чем он сделал тебя глубоко несчастной женщиной!
В этот душещипательный момент «разговора по душам» в дамскую комнату вошла госпожа средних лет.
