Блюдо оказалось совершенно несъедобным, даже хуже, чем у деда Вудса. Семейный деликатес темных ведунов по крайней мере имел вкус, пускай и вкус перцовой смеси. Несмотря на голод, обычного спутника перемещений через границу, я сдалась после третьей ложки и только наблюдала, как Кай стоически ковырялся в тарелке. Вдруг он аккуратно вытащил изо рта невесть каким образом попавший в крупу камушек.
– Зато у тебя талант к созданию артефактов, – пробормотал он, точно уговаривая меня не расстраиваться из-за кулинарного провала.
Столько раз хотела накормить его своей стряпней, но меня все время что-нибудь останавливало. И вот выдался, называется, удачный случай порадовать любимого деликатесом. Лучше бы не рисковала! Видимо, до сегодняшнего дня небеса пытались деликатно намекнуть, что не стоило испытывать судьбу и Кайдена на крепость желудка.
– На самом деле я хорошо готовлю. Просто крупа в мешке была моей ровесницей.
– Верю.
– Ну правда! В Тевете есть пословица: «Первый блин всегда комом».
– А будут и другие блины? – Кай так искренне изобразил испуг, что было впору зааплодировать.
– Ты сейчас по-настоящему задел мою гордость! – фыркнула я и из чистой вредности сунула в рот очередную ложку варева, но тут же схватила кружку с водой – подгорелая клейкая масса просто отказывалась проглатываться всухую.
– Не переживай, тыковка, – подбодрил меня мужчина. – Я правда совсем небедный человек и вполне могу позволить нанять для нас стряпуху. Не придется тратиться на знахарей.
Он говорил так, как будто мы могли позволить себе жить вместе, в одном доме, нанимать прислугу, возвращаться по вечерам со службы, прогуливаться по выходным по кленовым аллеям.
Словно у нас действительно было будущее. Почему ж мне не хватало розового стеклышка, при взгляде через которое мир казался веселее и жизнерадостнее? Однако поправлять Кая казалось кощунством, оставалось ответить шуткой:
– Если ты еще раз назовешь меня тыковкой, то трат на здравника тебе не избежать.
Наши глаза встретились, и в комнате стало очень тихо.
Реальность все-таки ворвалась в уютный уголок.
– Откуда ты узнала про Сердце Абриса? – откинувшись на спинку стула, спросил Кайден.
Он резко сменил тему, и я не сразу сообразила, как ответить, а потому выпалила первое, что вертелось на языке:
– У тебя на спине погасшая руна или все-таки тату?
– Руна. Символ власти. Нанесли в шестнадцать лет, когда меня объявили отцовским преемником.
Что ж, мы явно делали успехи и уже научились не только спрашивать, но и отвечать.
