Онлайн-библиотека книг
Но Лев Иванович никак не отреагировал на вызов.
– Мне ждать ответа или как? – со вздохом спросил он.
– Вы зашли не с той стороны, – не стал юлить физрук и немедленно «сдулся», приняв обычную позу. – С чего бы мне его любить или нет? Он мне был никто. Делить нам было нечего. Люди мы с ним разные, я вон тоже наверняка кому-то не нравлюсь. Но если говорить об уважении, то я его не уважал. Считаю, что не за что. Ну а насчет остальных… Что они могут видеть? Например, родители? Интересный человек, прекрасный педагог, детишки в восторге.
– Неудобным человеком был, да?
– В какой-то мере. Но послушайте, если бы он выражал какие-то конструктивные мысли или негодовал по делу, то к нему бы прислушивались, но он был каким-то… своеобразным. Он, например, ни разу не сдал деньги на подарок кому-то. У «химички» родился ребенок, мы ей скидывались на приданое, так он ни копейки не принес.
– Совсем ничего не дал?
– Нет! – возмутился физрук. – Еще и повод нашел, чтобы оправдаться: «Я не обязан». Нормально? Он не обязан! Придурок.
– Еще какие-то примеры приведете?
– Легко. Проходит собрание в начале учебного года. Это когда после первых двух недель занятий становится ясно, что именно в школе требуется изменить, подправить. Например, новые парты могут оказаться неудобными или в классе появились новые ученики с какими-то особенностями в поведении, или потолок протекает.
– Нормально – это как? – попросил уточнить Гуров.
– Спокойно, вежливо. Но Шлицман каждый раз начинал скандалить. Всегда находил повод. Ему казалось, что дети деградируют, что программы обучения совершенно не проработаны, а учителям на это плевать.
– Вы хотите сказать, что он ошибался, а в школе преподавание было на высшем уровне?
– Я физкультуру преподаю, и у меня все отлично, – ответил физрук.
