Школьная бойня

Просто Шлицман… Есть такие люди, они как сварливые соседи в коммуналке, которым ничего не нравится, поэтому они портят жизнь любому, кто окажется за стенкой. Обожают стукануть в полицию, если ты после ужина на пять минут погромче включил песни Цоя, а сами «Голос Америки» когда-то по ночам слушали. Вот что с людьми происходит, объясните мне? Я как-то задумался: а что не так со Шлицманом? Не укладывалось в голове его поведение с тем, как его обожают дети и их предки, ведь как педагог он всегда был на высоте.

Но с коллегами он превращался в другого человека. Ольге… ну, той самой, которая в полицию позвонила… ей как-то удалось влезть к нему в душу, она смогла, а никто другой не смог, хоть и пытался, насколько мне известно. Она первой узнала, что у него тяжело больна жена. Долго болела, лет пять или семь. Он это скрывал, никому не говорил. Ольга тоже нам по секрету сообщила, попросила ее не выдавать и быть к нему терпимее. Но любая тайна в какой-то момент непременно превращается в то, о чем становится известно всем, согласны? Кто-то Шлицману стал сочувствовать, кто-то ни слова не сказал. Но, позвольте, у каждого из нас могут быть проблемы, однако мы не тащим их на работу. Или тащим? Не знаю, мне как-то везло с этим вопросом, никто меня не грузил. Я и сам стараюсь свою личную жизнь держать подальше от школьного порога. В общем, он всех достал, а мы терпели.

– Какая-то неубедительная причина не любить человека, – не согласился Гуров. – Обычно к тем, кто на нервной почве чувствует себя плохо, относятся бережно, а вы говорите, что он всех только раздражал.

– Да не всех, – возразил физрук. – Меня и, может, еще пару человек. Остальные как раз таки были с пониманием. Ну характер у меня такой! Не могу я слышать, когда кто-то вечно ноет!

– А Шлицман все-таки ныл?"

"– А как еще назвать его вечные претензии? Алкашня. За последний год только в редких случаях бутылками в учительской не гремел. На месте директора я бы ему давно пинок под тощий зад отвесил, чтобы не позорил школу.

Но я не директор, поэтому свои мысли держал при себе. Если бы он не пил, то прожил бы дольше.

– Шлицман скончался не потому, что был алкоголиком. Его убили, – сказал Гуров.

Физрук смотрел на Гурова так, словно тот предлагал ему ограбить банк – недоверчиво, с опаской.

– Да ладно, – хрипло произнес он. – Как это убили?

– Ну вот так, – пожал плечами Гуров.

– Его же Ольга нашла. Сказала, что ему плохо стало, потому, наверное, и умер.