Школьный Надзор

Многие гадают, от чего умер По, но знают об этом только Иные. Он смог войти в Сумрак самостоятельно. Обычно, чтобы инициировать, нужен другой волшебник, только Эдгар По даже в потенциале был необыкновенным магом. Для них тоже есть свой термин, «маг-экзот». Их к тому же очень трудно выявить. По не знал, чем опасен Сумрак и как долго можно там находиться. Он слишком поздно вышел, и уровень глюкозы в крови катастрофически упал. Недаром есть версия, что По скончался от гипогликемии. Так и было, только виной всему отнюдь не алкоголь.

– Интересная трактовка, – сказал Дмитрий.

– Присаживайтесь, – предложил Стригаль, как будто хозяином кабинета был он, а не словесник. – Мне просто неудобно было разговаривать с вами издали.

Он сам уселся за парту напротив учительского терминала. Дреер последовал совету.

– Вы же и рассказывали своим ученикам об этом еще прошлой осенью, – продолжил Стригаль. – Только вы вели не просто литературу, а Иную словесность.

– Это общее определение для всех, кто может входить в Сумрак. Среди них не только маги. Еще есть ведьмы, оборотни, вампиры…

– А эльфы, гоблины, тролли?

– Не более чем легенда, но с долей истины. В Сумраке облик постепенно трансформируется и бывает иногда очень специфичным. Отсюда и разные байки. В классе, который только что приходил к вам на урок, более половины учеников волки-оборотни и вампиры.

Дмитрий посмотрел на свечку. Очень хотелось как-то поиронизировать над словами гостя.

– Что же теперь с ними делать?

– Ничего, – ответил Стригаль. – Сейчас это обычные дети на самом-то деле. Как и вы – обычный человек. Понимаете, наставник, еще месяц назад это была школа для Иных. Здесь учили в том числе и магии. А вы были одним из двух надзирателей. Следили за тем, чтобы юные волшебники ничего не натворили.

– Одним из двух? – ухватил нить Дреер.

– Виктор Павлович Лихарев.

– Наш начальник охраны? С ума сойти! А почему мы теперь не школа магии?

– Вы все потеряли способности.

– …И, чтобы не вызывать ненужной паники, Инквизиция заблокировала всем память.

Стригаль ответил не сразу, а задумчиво отбил какой-то мотив пальцами по столешнице. Ответ же был невпопад:

– Боюсь, память все же нужно восстанавливать. Иначе слишком многое придется объяснять, а время дорого.