Школьный вальс

Слава тебе, господи!

— Кто готов отвечать? — приспустив тонкие очки, обводит класс строгим взглядом химичка.

— Можно? — тяну руку, на что Горгулья раздраженно морщится.

Ага, конечно. В классе стоит гробовая тишина, а головы учеников практически не видно из-за учебников. Все хотят выкроить минуту-другую, чтобы повторить материал. Моя рука не опускается и Наталья Юрьевна закатывает глаза, смотрит в журнал, находит мою фамилию ручкой и гнусавым голосом припечатывает:

— Уткина, ну куда тебе еще оценки? У тебя одни пятерки.

— Вон, пять пятерок стоит за последние уроки! Куда еще?

Пять? Откуда, черт возьми?!

Неожиданно мне в затылок прилетает скомканный лист бумаги. Потираю затылок и мы с Горгульей рявкаем в один голос:

— Извините, промазал. Хотел в ведро…

— Ведро в другой стороне, — резонно замечает химичка.

Тем временем Арсен выпучивает свои глаза, по-странному махая руками.

Складывает из рук крест, и в голове словно зажигается лампочка. Мне не нужно исправлять оценку? Почему?

Наталья Юрьевна, потеряв ко мне всякий интерес, тычет ручкой наобум в журнал и произносит:

— Воронина, к доске!

Пока Воронина с химичкой отворачиваются к доске, мне стучат по плечу.

— Псс, Уткина, возьми, — передает мне Настя Ершова маленький бумажный квадратик.

Прикусив губу, настороженно кошусь на Горгулью. Та отчитывает Воронину, которая не может решить реакцию. Опустив руки под парту, не мешкая разворачиваю записку.

«Не пались. Я исправил тогда наши оценки»

Исправил? Но мы же тогда даже не…

Что «не»? Не держались за руки? Не ходили в кино? Не переписывались по вечерам, чтобы это ни значило.

Я едва досиживаю до конца урока, и когда наконец звенит звонок буквально за секунду скидываю вещи в рюкзак, вскакиваю со стула и несусь к выходу, ожидая в коридоре Герасимова. Он, к слову, не спешит. Перекидывается плоскими шутками с Долматовым и Грачевым, собирая вещи.

Засранец специально тянет время? Ведь наверняка знает, что я его тут жду! Да я сейчас умру от любопытства!

Первыми выходят Грачев и Долматов, при виде меня Айдар ухмыляется и заговорчески мне подмигивает. Толкаясь локтями и шушукаясь, они с Грачевым идут к лестнице.

От нетерпения я постукиваю ногой.

Герасимов выходит через минуту. Не один, а под ручку с Ворониной, которая что-то щебечет ему на ушко, противно хихикая.