Школьный вальс

Он что, всерьез думает, что я на это поведусь?

— Где доказательства?

Арсен явно удивлен тем, что я не ведусь на его шантаж. Не сомневайтесь, это был именно он.

Герасимов уже собирается ответить что-то явно глупое, как вдруг замирает, прислушиваясь.

— Черт! — ругается он. — Кто-то идет!

Клянусь, мои глаза чуть не вылетают из орбит. Герасимов, не растерявшись, бросается к лабораторной, в отличие от меня — застывшей каменным изваянием посреди класса.

— Ты так и собираешься стоять, пока тебя не спалят?

Я открываю и закрываю рот, точно рыба выброшенная на берег.

— Господи, боже мой… — раздраженно закатив глаза, ворчит.

Арсен подлетает ко мне, хватает за локоть и утаскивает в лабораторку. Закрывает дверь, открывает какой-то шкаф, забитый хламом, и, не церемонясь, впихивает меня в него.

— Что ты… — заикаюсь я, когда понимаю, что он ломится ко мне.

Да он спятил, что ли? Тут я с трудом помещаюсь!

Но Герасимова, разумеется, не интересует мое мнение, он все-таки втискивает свою огромную тушу в шкаф.

Никогда раньше я не была настолько близка с парнем.

Эй, я же ботанша, помните? Парни-подростки с бушующими гормонами не мечтают о девчонке, у которой буквально на лбу написано слово «серьезно». Именно поэтому я никогда даже не целовалась, не говоря уже о большем…

Естественно такая близость меня смущает, и я даже подумываю о том, чтобы выпрыгнуть из этого злосчастного шкафа, как слышится хлопок двери класса и приглушенные голоса учителей.

Собственно говоря, вот так я оказалась заперта в тесном шкафу с Арсеном Герасимовым — самым несносным и популярным парнем школы.

— Я не прошу вас делать поблажки, Наталья Юрьевна, — произносит наша классная. — Я всего лишь прошу не заваливать их домашней работой и дать возможность исправить оценки. У половины класса за контрольные работы стоят двойки…

— В наше время нам никто никаких поблажек не делал, — упрямо стоит на своём горгулья.

В наше время — это в какое? В эру динозавров? Иногда мне действительно казалось, что химичка такая же древняя как мир. Разве ей уже не пора на пенсию? Эй, до какого возраста вообще учитель считается вменяемым и непредвзятым к ученикам? Потому что горгулья явно давненько этот возврат преодолела.

— Я понимаю, и все же…

— Я подумаю, что могу сделать, Светлана Леонтьевна, — неохотно выдавливает из себя Наталья Юрьевна.